Книга Ее отважный капитан, страница 85 – Дайан Гастон

Дэвид пришпорил лошадь и помчался за кавалеристами.

— Вернись! Вернись! — кричал ему Уильям.

Дэвид не обращал на его призывы внимания. Ничто не может быть радостнее, чем мчаться галопом вместе с кавалеристами в яркой форме. Дэвид наслаждался зрелищем бегущих французов — пока не увидел, как некоторые умоляют сохранить им жизнь. Преследователи безжалостно рубили их саблями. Сначала драгуны с саблями, сверкающими на солнце, казались Дэвиду франтоватыми и лихими, но их сабли отнимали жизнь. Французские солдаты кричали, умирая мучительной смертью.

Дэвид промчался за кавалеристами почти до самых вражеских пушек. К тому времени ему уже захотелось вернуться. Он не хотел смотреть, как драгуны будут рубить канониров. Или видеть зверские ухмылки на лицах кавалеристов, охваченных жаждой крови. В тот миг он охотно оказался бы где угодно, только не там, где был.

Наконец лошади устали, и кавалеристы повернули назад. Дэвид повернул вместе с ними.

Их глазам предстало ужасающее зрелище. На них галопом неслись тысячи французских кирасир и улан в сверкающих нагрудниках и медных шлемах. За несколько секунд они окружили Дэвида и британскую кавалерию. Кавалеристы отчаянно отбивались.

Дрожа от страха, Дэвид обхватил шею лошади руками и заплакал.

К нему подскакал кирасир с красными, налитыми кровью глазами, скаля желтые зубы. Француз замахнулся саблей. Дэвид закричал, когда его сбили с лошади. Он упал на землю и покатился, копыта лошади прошлись по нему.

Его сковала боль. А потом все почернело.

Рис стал свидетелем ужасного зрелища: французская кавалерия буквально выкосила британских гвардейцев и драгунов — захваченные успехом, они не слышали сигнала к отступлению. Ему пришлось развернуться и скакать назад, к своему полку, хотя он знал, что среди преследуемых очутился Дэвид. В свое время нужно было доходчивее объяснить ему, что сражение — не место для глупых мальчишек…

Внутри у него все сжалось. Неужели ему придется сообщить Хелен, что ее брат погиб? Шансов выжить у Дэвида было немного.

Французы возобновили артобстрел. Солдатам Риса пришлось залечь, чтобы их не заметили французы с противоположного холма. Хотя его рота не принимала участия в первой атаке пехоты, скоро их отправят в бой. Всюду клубился дым, слышались крики раненых, пахло порохом.

Солдаты в нетерпении поглядывали на Риса, особенно когда над ними пролетали пушечные ядра и взрывались, сея смерть и увечья, а им запрещали вести ответный огонь…

— Крепитесь, — говорил Рис, — ваше время придет.

Их время настало раньше, чем он думал, причем действия врага Рис не мог назвать иначе как странными. Вместо пехотинцев на вершине холма появились несколько тысяч французских кавалеристов. Пехота союзников тут же сомкнулась в каре — такой тактический прием делает пехоту неуязвимой для конницы. Стоявшие в первой шеренге опустились на колени и выставили вперед ружья, примкнув штыки. Вторая и третья шеренги открыли огонь. Конникам приходилось скакать прямо на штыки, и под огнем пало много кавалеристов. Если французам и удавалось выстрелить, раненых и убитых относили внутрь каре, и шеренги снова смыкались.

Французы наступали снова и снова. Рис, находясь в середине каре, выкрикивал приказы, пока не охрип:

— Готовсь! Огонь! Сомкнуть ряды!