Онлайн книга «Таинственный возлюбленный»
|
— И, веришь ли, Лусита, она так нахлестала его по щекам, что от колец кровь так и брызнула ему на камзол! — Прямо совсем, как мой Перес! — А Мануэлито? — Побежал забываться к своей эстремадурке. — Что ж, с королевой не сравнить. Кстати, знаешь, мой Франчо видел эту старую лошадь в Лавапьесе. — Да ну! — Да, да. Она была там в маске и под густой вуалью. Да только разве ж ее не узнаешь! — Замолчи, Тереза, или захотела отправиться куда-нибудь подальше? Женевьева молча поворачивалась, следуя требованиям проворных рук, и смотрела в огромное окно в ожидании окончания этих пыток. Под вечер ее посетила герцогиня. — Надеюсь, вы успешно вытерпели эту суету с модистками? — поинтересовалась она, садясь в кресло и по-мужски закидывая ногу на ногу. — Понимаете ли, получилось так, что мы совсем недавно открыли для себя свой народ и теперь — буду откровенна — от скуки и эротизма обожествляем его. Дамы у нас одеваются, как махи: черные юбки, тугие пояса, низко вырезанные лифы и болеро с кисточками, а мужчины забирают волосы сеткой, словно матадоры. Но не забывайте, что это — всего лишь карнавал, буффонада, единственные настоящие люди здесь — это тореро, воспитанные на бойнях. Пусть они не умеют даже расписаться, но у них есть гордость и чувство собственного достоинства, а главное, они безоглядно презирают смерть. Именно поэтому женщины загораются… Впрочем, вам, может быть, больше пойдет ваша французская легкость. — Герцогиня внимательно, и не скрываясь, оглядела девушку, отметив легкость длинных ног под муслиновым платьем, маленькую высокую грудь и странное сочетание веселой дерзости лица с печалью жгучих черных глаз. — Вы южанка? — Да, мой отец был депутатом Генеральных Штатов от дворянства Монпелье, но в девяносто третьем как бывший едва не угодил в Консьержери. Семья к тому времени жила уже в Париже, и эта столичная жизнь стоила жизни матери и брату. Однако отец спасся, а через три года уже занимался реформой флота. Он действительно увлекающийся человек. — А вы? — помолчав, спросила Осуна. — Я тоже, — не опустила глаз француженка. — Вы приехали непосредственно из Франции? — Нет, пару месяцев я гостила у герцога под… Памплоной — кажется, я верно произношу это название? — Абсолютно верно. — Отец познакомился с его сиятельством еще до революции и всегда с восторгом отзывался о нем. И когда он посчитал, что находиться в Париже становится неприлично для девушки моего возраста, он первым делом вспомнил о герцоге. — Сколько же вам лет? — Через месяц будет шестнадцать. Герцогиня устало прикрыла выпуклые веки. — Мне остается только вам позавидовать. Ложитесь, уже поздно, а сон в такие годы так крепок… Но как только дверь за Осуной захлопнулась, Женевьева подошла к вишневой портьере окна и с тоской посмотрела в парк. Где-то протяжно мычали коровы, и от этого, так не подходящего к тяжелой пышности окружающей обстановки звука, она неожиданно горько разрыдалась. Плакала она долго, по-детски всхлипывая и распухнув всем лицом, а когда снова посмотрела в парк, то увидела, что отблесков света из окон уже почти нет. Она распахнула одну из шести створок окна, жадно глотая холодный воздух, и в тот же миг на подоконник легли желтые обшлага, а затем в комнате оказался и их обладатель. |