Книга Таинственный возлюбленный, страница 118 – Джулия Сеймур

— Как я вижу по рессорам коляски, вы не испанцы? — низким грудным голосом обратилась к Педро всадница.

— Вы совершенно правы, — ответил драгун. — В свою очередь скажите мне, на правильном ли мы пути. Мы направляемся к имению герцогини Осунской?

— Совершенно на правильном, до имения осталось не более лиги, — в тон ему ответила странная всадница. — Только герцогини сейчас нет дома, да и зачем она вам, позвольте спросить?

— Я не уполномочен отвечать на подобные вопросы, — отрезал драгун и махнул рукой придержавшему было коней вознице. — Трогай!

И всадники разъехались в разные стороны.

— Какое удивительное лицо, — заметила пассажирка. — Оно напоминает мне лица египетских цариц из папирусов.

— А мне — лицо выпущенной на волю сумасшедшей. О! Да здесь их полно! — неожиданно воскликнул драгун, всматриваясь в бредущую им навстречу вереницу нищих. Полуголые мужчины, женщины и дети, еле передвигая ноги, тянули какую-то заунывную песню, но, заметив карету, немедленно преобразились. Малыши, раззевая рты с гнилыми зубами, запрыгали вокруг, прося подаяния, а женщины, выпятив обвисшие груди, тут же пустились в непристойный пляс. Драгун едва раздвигал толпу, напирая на них своей гнедой. Пассажирка же резко опустила кожаные шторки.

— Ничего себе местечко, — выругался сквозь зубы драгун и тупым концом пики ткнул кучера, понуждая того пустить упряжку вскачь. Эта мера возымела действие: путешественники вырвались из толпы нищих и буквально через несколько минут оказались за спасительной оградой поместья Аламеда. У них перед глазами замелькали пруды, качели, искусственные лужайки, бельведеры, амурчики, подъемные мосты, каскады, фонтаны, павлины и бумажные змеи. Наконец, карета остановилась у широкой гранитной лестницы, и к ней тут же устремились слуги в голубых ливреях.

Драгун спрыгнул с седла и звучным голосом произнес:

— Мадмуазель Женевьева де Салиньи к ее светлости герцогине Осунской!

Бесшумно задвигалась вышколенная прислуга, и спустя четверть часа в роскошную приемную в античном стиле к путешественникам вышел невысокий господин с длинным, но пухлым лицом, близко посаженными глазами и неприлично ярким ртом.

— Я маркиз Пеньяфьель, герцог Осуна. Ее светлости нет дома, но дом в вашем распоряжении. Гости моей жены — мои гости, тем более, наши доблестные союзники.

Полился непринужденный разговор о последних победах генерала Бонапарта, во время которого француженка высказывала удивление и восторг перед тем вкусом, с которым был устроен парк, а драгун навытяжку стоял у дверей. Спустя некоторое время по дому поплыл серебряный звук сотен колокольчиков, и маркиз пригласил гостей к обеду.

В двухсветной столовой стены были сплошь увешаны натюрмортами французских, фламандских и испанских художников. При виде сочно написанных плодов, дичи, и рыбы у гостей потекли слюнки. Стол оказался изысканным, но далеко не обильным: салат, рыба, сласти, малага и херес, пунш и сахарная вода со льдом. Лакеев не было, только один паж; дамам прислуживали кавалеры. Впрочем, за огромным столом собралось едва ли человек десять. Драгун, не снявший перчаток, вновь, как и в приемной, встал на караул у дверей.

Подали шампанское, но не успел никто поднести бокалы к губам, как в столовую размашистым мужским шагом вошла утренняя всадница.