Книга Запретная королева, страница 90 – Анна О’Брайен

Я перебирала в памяти времена, когда была обузой для мужа или даже хуже – человеком, не имевшим для него какого-либо значения, человеком, к которому он был равнодушен. Нет, как ни больно мне было это признать, Генрих не был жесток со мной, он просто не видел необходимости впускать меня в свою жизнь. Я никогда не была частью его жизни. Зато в ней был Джон, который прислал мне портрет будущего супруга, и Яков, составлявший мне компанию во время медового месяца, пока Генрих осаждал крепости, и игравший на арфе – кстати сказать, принадлежавшей английскому королю.

Что толку рассказывать жене о своих планах? Зачем сообщать ей о гибели своего брата в бою? А едва мое тело откликнулось на его притязания обещанием долгожданного ребенка, Генрих вообще меня оставил, отдав предпочтение военной кампании. О, я знала, что его приверженность интересам Англии очень сильна – в конце концов, он осознавал свой долг перед страной как ее король, помазанник Божий. Но действительно ли ему нужно было оставлять меня на целый год почти сразу же после свадьбы?

В этом была отчасти и моя вина: я была чересчур незрелой, для того чтобы выковать наши с ним отношения. Я была послушной и смиренной, никогда не понуждала Генриха обратить на меня внимание как на его жену, потому что просто не знала, как это делается. Я ни разу не посмела назвать его «Хал», как обращались к нему его братья… Говорить теперь о возможности построить счастливый брак с Генрихом не имело смысла.

Реальных шансов на это у меня, по-видимому, вообще никогда не было.

Из моей груди вырвался громкий стон, полный гнева и скорби. Я импульсивно смахнула арфу с крышки сундука на пол, и ее струны жалобно звякнули. После этого я плотно задернула шторы балдахина на своей кровати. Генрих больше никогда не ляжет на нее со мной…

Как это случилось? Почему я так долго себя обманывала? Генрих собрал всех у своего смертного одра – родственников, боевых командиров, духовника. Всех, кроме меня.

Ужас сжимал мне горло злобной рукой; мне казалось бесконечно унизительным то, что я не была вытеснена из сферы его чувств и привязанностей другой женщиной или даже другим мужчиной. Или же холодным и отстраненным чувством долга, возложенного на Генриха Господом. Сражения, победы, военная слава Англии и были для него требовательной любовницей, с чьими чарами я была не в состоянии соперничать. В конце концов я все-таки села и заплакала; моя безрассудная влюбленность в Генриха была так же мертва, как и его бренные останки, а собственное тело казалось мне пустой скорлупкой.

Но самым печальным во всем этом было то, что Генрих так ни разу и не увидел своего сына, о котором столь страстно мечтал.

Моя упорядоченная жизнь жены Генриха и королевы Англии разбилась на мелкие осколки.

Чего ожидают от меня теперь?

— Следует ли мне поехать в Венсен? – спросила я у Джона на следующее утро.

Разумеется, решение я могла бы принять и самостоятельно. И конечно же, я туда поеду. Отдавая королю последнюю дань как его жена, преклоню колени у его гроба и буду молиться о его бессмертной душе.

— Нет, – ответил мне Джон. – Должно быть, они уже отправились в обратный путь, в Англию. Я посоветовал бы вам поехать в Руан.

Я застала его, уже одетого в дорогу, в холле, где он облачался в тяжелый кожаный жилет и натягивал перчатки с крагами; лошади и свита дожидались его во дворе.