Книга Запретная королева, страница 85 – Анна О’Брайен

— Да. Я ведь не могу сказать «нет», верно?

— Я пошлю за ним. Ему лучше приехать сюда… или в Венсен?

— Нет-нет – в Санлис. Я вернусь сюда после следующего сражения. Это не займет много времени. – Голос Генриха был очень слабым; старый синеватый рубец на лице выглядел в полумраке зловеще.

— Думаю, вам не следует никуда ехать, – возразила я, но снова очень осторожно. Генрих был не в том состоянии, чтобы можно было перед ним разглагольствовать, даже если я считала, что это поможет делу. – Вы недостаточно хорошо себя чувствуете. Вам нужно остаться здесь и заняться восстановлением здоровья.

Его ответ – для этого королю пришлось набрать побольше воздуха, что далось ему с трудом, – был предсказуем.

— Нет, я должен. Я сражусь с вашим братом под Кон-сюр-Луар, и он будет побежден. – Генрих поцеловал меня – рассеянно коснулся губами лба. – Господь даст мне силы, необходимые для этого. Я покончу с бунтовщиками, а затем вернусь сюда.

— Мы должны уехать домой, – сказала я, стараясь, чтобы в мою интонацию не просочилась душевная боль. – Вы должны увидеть сына.

— Да. Вы, конечно, правы. Я оставлю Джона здесь командовать. – Генрих снова поцеловал меня. – Я не могу расслабиться… не могу заснуть.

Я еще никогда не видела, чтобы он был так близок к отчаянию.

— Останьтесь, – сказала я, как говорила уже множество раз прежде, но на этот раз с другой целью. – Останьтесь здесь и поспите.

И Генрих остался. Впервые за время нашего супружества он провел в моей постели всю ночь. Сон короля, беспокойный из-за мучивших его кошмаров, был не слишком целительным; я же и вовсе не спала и, охваченная тревожными размышлениями, пыталась утихомирить свои страхи, громоздившиеся один на другой. Когда голова Генриха в забытьи металась по подушке, его тело горело, а руки судорожно сжимались в кулаки. Снова и снова укутывая его покрывалом, которое он сбрасывал, я думала, что вижу перед собой человека, терзаемого невыносимыми, чудовищными муками.

«Он выдержит. Он преодолеет это…»

Страдая, Генрих громко вскрикнул, как будто его ранили в сражении или же он боевым кличем звал за собой соратников, завидев врага на поле битвы.

Мое сердце обливалось кровью; я поцеловала мужа в щеку, пригладила его спутанные волосы и заплакала.

На следующее утро немного отдохнувший, но все еще мертвенно-бледный Генрих отправился со своей армией в Венсен, взяв с собой Джона и Якова. Я послала в Лондон за лекарем, и, приехав, тот остался со мной. Мы ждали Генриха весь долгий знойный август – в компании моего безумного отца и постоянно жалующейся матери. Я знала, что мой муж по-прежнему находится в Венсене, и беспокоилась из-за того, что так и не нашла времени поговорить с ним о его несправедливости по отношению к мадам Джоанне. Но ничего, я обязательно сделаю это, когда мы с ним увидимся снова.

Перебирая пальцами вырезанные из слоновой кости и черного янтаря четки, я долго и упорно молила Деву Марию уберечь моего мужа и помочь ему выздороветь.

Когда в верхних покоях нашего старого дворца, где мы сидели с матерью и кучкой моих придворных дам, в полном молчании слушая лютню, – да и о чем мы могли бы говорить? – объявили о прибытии лорда Джона, я, обрадовавшись возможности наконец увидеть знакомое лицо, тут же вскочила на ноги, оставив вышивание Беатрис. Джон, должно быть, приехал сообщить о ходе кампании, а возможно, и привез письмо от Генриха. Наверное, я даже смогу с ним поговорить, скоротав час своего времени. Однако Джон остановился прямо на пороге комнаты и сунул в руки растерянному слуге, объявлявшему о его прибытии, свой шлем и латные рукавицы.