Книга Запретная королева, страница 82 – Анна О’Брайен

Затем Генрих направился ко мне, и я заговорила первой, словно стараясь упредить его упреки; получилось глупо и по-детски:

— Я уговорила Джона привезти меня сюда.

Ответ Генриха был простым и холодным:

— Вы не должны были приезжать. И Джону следовало бы знать об этом не хуже вашего.

— Мне просто очень хотелось вас увидеть. Прошел почти год с тех пор как… – произнесла я, тщательно подбирая слова.

А потом в моем сознании вдруг произошло нечто удивительное: неожиданно полностью исчез страх быть отвергнутой.

— Не было никакой опасности, Хал, – вмешался в разговор Джон. – Мы ехали через Руан – а там, похоже, установился мир.

— Да. И слава Богу.

Наконец Генрих взял меня за руки и с натянутой улыбкой расцеловал в щеки.

— Вы прекрасно выглядите, Екатерина.

«А вот вы выглядите неважно».

Я, конечно, удержалась и не сказала этого, хотя соблазн был велик. Мой муж казался чрезвычайно усталым: в уголках глаз собрались морщинки, щеки ввалились, и из-за этого натянулась кожа на скулах, а глубокая складка между бровей так и не разгладилась, даже когда Генрих в конце концов все-таки улыбнулся мне. Я подумала, что он заметно похудел. Генрих всегда был скорее стройным, чем мускулистым, а при такой фигуре нельзя позволять себе терять мышечную массу. Руки, державшие меня, сейчас казались тонкими, как у женщины.

— Мы все просто устали ждать, – пояснил Джон, но, когда Генрих повернулся к нему, чтобы ответить, я пришла в ужас: кожа у него на виске была почти прозрачной.

Мой супруг выглядел изможденным, иссохшим до костей, а под загаром полевой армейской жизни скрывалась пугающая бледность.

Он не отпускал моих рук.

— Как поживает мой сын?

Я отвлеклась от внешности Генриха и с улыбкой ответила на вопрос:

— Он благоденствует. Дома ему хорошо и безопасно. Посмотрите – я привезла это для вас. – Я высвободилась из его рук, чтобы достать из рукава пакетик из пергамента, и протянула его мужу; когда Генрих открыл пакет, я пояснила: – Это волосы Юного Генриха. Они будут такими же, как и у вас.

Генрих погладил пальцем мягкий детский локон и, к моему облегчению, тихо усмехнулся:

— Благодарю вас.

Он спрятал мой подарок под тунику.

— Когда вы вернетесь в Англию, чтобы увидеть его воочию? – не удержавшись, спросила я.

Это не вызвало у моего супруга никаких эмоций; его лицо осталось равнодушным. Этого я и боялась.

— Не знаю. Вам следовало самой все понять и не задавать мне подобных вопросов.

— Но каковы все-таки твои планы? – вступил в разговор Джон, искоса бросив на меня короткий извиняющийся взгляд.

Генрих повернулся к нему, чтобы ответить, но промолчал. Потом глубоко вздохнул. И нахмурился.

— Думаю, позже, – резко сказал он. – Мы поговорим об этом позже.

— Конечно. Может быть, тем временем разопьем графин славного бордо?

Генрих покачал головой:

— Потом. Через час. Я сам тебя найду.

И он, широко шагая, покинул комнату. Мы слышали, как в коридоре он громко велел своему оруженосцу распорядиться о разгрузке багажа. Затем наступила тишина. Слегка пожав плечами, Яков отправился за Генрихом.

Мы с Джоном переглянулись.

— Он меня беспокоит, – без обиняков сказала я.

— Он очень устал. Затяжные кампании – в особенности осады – изнуряют даже самых крепких солдат. Король отдохнет, и к нему вернется хорошее настроение и бодрое расположение духа.