Книга Запретная королева, страница 73 – Анна О’Брайен

— Я возьму его, миледи. – Помня о моей неопытности, госпожа Уоринг озабоченно нависла надо мной, но я покачала головой и прижала ребенка к груди. – Не годится вам самой с ним нянчиться.

— Да. Пока что рано.

Хныканье постепенно сменилось тихим сопением, и младенец уснул. Ему было две недели от роду, он был крошечным, и я чувствовала, как мое сердце трепещет от неуемного желания защитить его от бед.

— Ты мой, – шепнула я ему, когда госпожа Уоринг отошла в сторону. – Сегодня ты только мой.

Я прекрасно знала, что мое право собственности на сына носит временный характер. Уже очень скоро, в следующем году, у него появится собственный двор, с няньками и слугами, которые будут отвечать за удовлетворение всех его нужд; и, возможно, он даже будет жить вдали от меня, в отдельном королевском замке, если так пожелает король. О таком варианте мне тоже было известно заранее.

Этого малыша будут воспитывать как наследника престола, сына своего отца, будут учить чтению, письму и военному делу. Король купит ему детский комплект доспехов и маленький меч, и наш кроха научится скакать на лошади.

Я улыбнулась такой славной перспективе, но моя улыбка скоро погасла. Мне предстояло довольно быстро его потерять, но сейчас он был моим; он полностью зависел от меня, был моим сыном так же, как и сыном Генриха, и любовь к этому крошечному созданию переполняла меня. Я думала, что он ни для кого не будет столь драгоценен, как для меня сейчас, пока жизнь нас еще не разделила. Хотя этот малыш был рожден в Виндзоре, я не сомневалась, что его ждет ослепительно блистательное будущее.

— Ты никогда не будешь страдать от голода, страха или пренебрежительного отношения, – в довершение сказала я сыну.

Я поцеловала его в лоб, в то место, где встречались его тоненькие брови, и тут внезапно вспомнила, что Генрих ни разу не поинтересовался моим самочувствием.

Мы провели торжественную мессу, как и распорядился мой муж, в Виндзорском замке, в великолепной часовне Святого Георгия. Двор шумно отпраздновал Рождество Христово, наступление нового года, а затем и Богоявление; и король, и королева на этих пирах отсутствовали.

Генрих по-прежнему находился под Мо, увязнув в осаде гарнизона моего брата, а я не покидала своих покоев, поскольку должна была еще пройти очистительный церковный обряд, прежде чем вновь появиться на публике. Малыш Генрих рос не по дням, а по часам.

Алиса заботилась обо мне, а госпожа Уоринг уже утомила всех своими сравнениями отца и сына и рассказами о том, как король Генрих еще ребенком научился петь и танцевать с бесподобной грацией. Я жалела, что ни разу не видела, как мой муж танцует или поет. Но у нас с ним еще было на это время. Рождение Юного Генриха подарило мне оптимизм – новое для меня чувство.

Я тщательно планировала обряд своего очищения и в ожидании освобождения от затворничества написала Генриху письмо.

Милорд,

я хотела бы пройти необходимый обряд на Сретение Господне, когда проходила очищение сама Пресвятая Дева Мария. И я была бы счастлива, если бы ваши дела во Франции позволили вам вернуться для участия в этом благодарственном событии.

Ваша любящая жена,

Екатерина.

По форме это была не совсем просьба, но я думала, что тут и так все предельно ясно. То же самое можно было сказать и об ответе Генриха.