Книга Запретная королева, страница 200 – Анна О’Брайен

Но только если это действительно было то, чего я хотела. И если бы он не был моим слугой.

Однако если бы я этого не хотела, я бы ему не ответила. Разве он сам не открыл мне путь к отступлению сразу же после моего первого дурацкого признания?

Того, что сплетни могут пойти дальше, вам опасаться не стоит…

Вина за это, без сомнения, лежала на мне, и я заслужила его гнев.

Обед между тем продолжался. Мы ели, пили. И болтали – по крайней мере мои придворные дамы. Наши пажи, юноши из хороших семей, обучавшиеся исполнять свои обязанности в свите благородной высокопоставленной дамы под руководством Оуэна, прислуживали нам молча и сосредоточенно. Оуэн держался в точности так, как и должен был, – спокойно, предупредительно, со знанием дела. Но сегодня он не ел вместе с нами, сидя рядом с помостом. Вместо этого он в строгом молчании стоял позади моего кресла, будто укоряя меня и подчеркивая разницу в нашем положении.

И это я заслужила.

У меня не было просьб к Тюдору. Все мое внимание было сосредоточено на силе его взгляда, направленного мне в спину, куда-то между лопаток. Ощущение было такое, будто в этом месте меня пронзили кинжалом.

Я положила ложку на стол. Сладкое тесто тяжело опустилось в желудок; я вздохнула и принялась молиться про себя, чтобы эта трапеза побыстрее закончилась и я смогла скрыться у себя в комнате. Вот только когда с пудингом было наконец покончено и с помоста все убрали, у меня не было иного выбора, кроме как пройти вплотную мимо Оуэна, ведь он так и не сдвинулся с места. Я рискнула искоса глянуть на него и приняла за осуждение то, что прочла в его глазах.

— Довольны ли вы сегодняшней трапезой, миледи? – поинтересовался Оуэн.

Он явно заметил, что ела я мало.

— Все было хорошо. Как всегда. – Ответ получился резким.

Тюдор почтительно поклонился, а я прошла мимо него. Сердце мое саднило так же, как и щека.

— Миледи, к вам господин Оуэн. – Через час после окончания обеда Гилье вошла в мою комнату, где я сидела, положив на колени закрытый часослов и устремив невидящий взгляд куда-то вдаль. – Он хочет обсудить с вами приготовления к празднованию дня рождения юного короля.

— Передай господину Оуэну, что мне нездоровится, – ответила я, внезапно почувствовав необходимость сосредоточить все свое внимание на странице часослова, которую – так уж вышло – решила открыть как раз в этот миг. – Скажи ему, пусть обратится к лорду Уорику, если возникнут какие-то трудности.

Тут я с ужасом обнаружила, что случайно открыла страницу с покаянным псалмом, где говорилось о раскаянии в содеянном грехе.

Помилуй меня, Боже, по великой милости Твоей, и по множеству щедрот Твоих изгладь беззакония мои^[39].

Мне требовалось прощение Господа – а также Оуэна Тюдора, ибо я действительно согрешила.

— Господин Оуэн хотел бы знать, не желаете ли вы устроить пиршество по случаю Дня святой Уинифред, миледи. Если да, то ему понадобятся средства, чтобы подготовиться заранее. Этот праздник приходится на третий день ноября.

Это снова была Гилье. Прошел час, с тех пор как она ко мне заглядывала, но мое недовольство собой за это время нисколько не ослабело. Равно как и тяга к самобичеванию.

— А кто такая эта святая Уинифред? – сердито спросила я.

— По словам господина Оуэна, какая-то валлийская святая, – равнодушно пожала плечами Гилье, не проявив к этому вопросу никакого интереса. – Он говорит, что эта женщина сумела проявить прямоту и силу духа, несмотря на оказываемое на нее давление. А еще он говорит, что такие качества у дам встречаются крайне редко.