Книга Запретная королева, страница 198 – Анна О’Брайен

Тогда я посмотрела в зеркало еще раз, уже без нервной спешки, спокойно, приблизившись к свече. На меня смотрела несчастная женщина, которая только что была очень близка к тому, чтобы наконец поймать то, чего она желала всю свою жизнь. Прямо перед ней был соблазнительный мост через пропасть, ей протянули руку помощи, рядом стоял мужчина, готовый дать ей то, к чему стремилось ее сердце, – а она отступила. Убежала, лишив себя второй попытки. Теперь этот мужчина будет презирать ее за недостаток смелости и бесцеремонность. Все было безнадежно испорчено.

Я снова и снова переживала эти волнующие мгновения, их блеск и боль. Оуэн назвал меня по имени – Екатерина. Он поцеловал меня, а я его оттолкнула, тогда как на самом деле вместо этого хотела сказать: «Целуйте меня еще!» и воспользоваться по назначению его кроватью с покрывалом из яркой ткани.

Вы возжелали моего тела, но оказалось, что моя родословная недостаточно хороша для вас…

Как бы Оуэн Тюдор ни презирал меня, я презирала себя больше.

Я взяла гребень и принялась ожесточенно расчесываться, дергая за спутанные волосы, как будто, причиняя себе боль, надеялась прогнать свое горе. Плакать я не могла, потому что сама была во всем виновата: сначала решилась отправиться в комнату к страстному мужчине, а потом сбежала, когда он меня поцеловал.

Повернув голову, я снова взглянула на свое отражение и увидела ссадину на щеке. Кожа была слегка оцарапана и покраснела. Ну конечно. Эту отметину оставила цепь дворцового распорядителя, висевшая у Оуэна на шее. Весьма уместно.

Еще одно ужасное напоминание об ужасном вечере.

Гилье отдернула тяжелые шторы балдахина над моей кроватью – безмолвных свидетельниц моей бессонной ночи, и вдруг замерла, испуганно вскрикнув.

— Миледи!

— Что случилось? – Реакция моего тела и сознания была замедленной.

— Чем вы занимались? – Гилье отошла и тут же вернулась, протягивая мне зеркало.

И я посмотрела на себя. Ссадина, которая прошлой ночью была лишь маленьким пятнышком, теперь стала ярко-красной, с лилово-синеватыми разводами, – кровоподтек, расплывшийся на всю щеку.

— Кто это сделал?

Я прикоснулась к больному месту пальцем и слегка поморщилась. Правду я, понятное дело, сказать не могла.

— Сама виновата, – не моргнув глазом солгала я. – Упала, зацепившись о ножку кровати. Слишком долго стояла на коленях на своей prie-dieu, вот ноги и затекли. – Царапина была очень заметной. Я закрыла глаза: мне бы меньше всего хотелось привлекать внимание к своему предосудительному поведению. – Можем мы это как-то поправить? – с надеждой в голосе спросила я.

— Думаю, пришла пора разумно воспользоваться гримом. – С этими словами Гилье, порывшись в глубинах моего сундука, извлекла оттуда шкатулку с косметикой.

Я редко ею пользовалась. Моя кожа и так была изысканно бледной, с очень мелкими порами, но сегодня мне определенно нужно было прибегнуть к каким-нибудь уловкам. Мы с Гилье достаточно знали о моей матери – Изабелла была большой мастерицей накладывать грим, чтобы привлекать к себе взгляды мужчин. Но сегодня моя задача, напротив, заключалась в том, чтобы спрятать кое-что от взгляда вполне конкретного мужчины. Оуэн Тюдор не должен догадаться, что наша с ним ночная встреча оставила след на моем лице.