Книга Запретная королева, страница 202 – Анна О’Брайен

В летние месяцы я рано ложилась спать и вставала с восходом солнца. На следующее утро, перед тем как разговеться после короткого еженощного поста, все мои домочадцы – придворные дамы, пажи и незанятые на тот момент слуги – собрались, как обычно, на мессу в моей личной часовне. Пока под сводами часовни звучали знакомые слова святой молитвы, пальцы мои, как и положено, перебирали бусины четок; мысленно я подбирала слова, которые скажу Оуэну Тюдору, чтобы объяснить ему, что я по-прежнему хочу его, но вынуждена отвергнуть, и что мы и впредь должны придерживаться жестких рамок отношений госпожи и слуги.

Уже в самом конце, вновь вернувшись мыслями к благословению отца Бенедикта, я приняла по крайней мере одно важное решение. Я встречусь с Оуэном Тюдором в Большом зале. Вряд ли ему понравится то, что я скажу, но там будет достаточно посторонних, и это заставит нас обоих придерживаться норм формальной учтивости. Я прочитала последнюю молитву, прося Небеса простить меня и придать мне сил, после чего поднялась на ноги и уже приготовилась отдать Гилье свой молитвенник и мантию, – кстати, весьма нелишнюю в этой холодной часовне, – но тут…

Оуэн ждал меня у дверей, и, судя по суровому выражению его лица, сомнений быть не могло: настроение у него сегодня было такое же мрачное, как и намедни. Он явно решил не дать мне ускользнуть, но я упредила его, перехватив инициативу, несмотря на то, что у меня дрожали колени. Линия между нами, которую больше никто из нас не преступит, будет очерчена на моих условиях.

— Насчет празднования Дня святой Уинифред, – сказала я, и губ моих слегка коснулась слабая вежливая улыбка. – Мы должны обсудить это, господин Оуэн. Вероятно, вам лучше пройти со мной в Большой зал.

— Это можно сделать и здесь, миледи.

Если бы я начала настаивать, это привлекло бы слишком много ненужного внимания. Взмахом руки я велела придворным дамам удалиться, а потом покачала головой в ответ на вопросительный взгляд Гилье, давая ей понять, что и она мне сейчас не нужна. Мы с Оуэном остались: я решила, что присутствия моего духовника отца Бенедикта будет вполне достаточно.

— Господин Тюдор… – начала я.

— Я оцарапал вам лицо. И вы после этого меня не приняли. – Его глаза на бледном лице грозно сверкали, голос напоминал тихое рычание.

— Ну, я подумала… – Неожиданно подвергшись атаке, я так и не смогла с ходу объяснить, о чем, собственно, тогда думала.

— Я оставил отметину на вашей щеке, и вы отказались меня видеть!

— Мне было стыдно. – Мне хотелось быть искренней с ним, несмотря на то что я трепетала перед его гневом.

— Это вам было стыдно?!

Я отступила на шаг под таким напором, но теперь была уже не уверена, на кого именно направлен этот гнев. Раньше я думала, что на меня. Ну ладно, я все равно должна была сказать Оуэну то, что хотела.

— Прошу вас правильно меня понять… и простить мое легкомыслие.

— Мне простить вас? Это мне не может быть прощения за то, что я нанес урон вашей красоте. – Оуэн приподнял руку, как будто хотел коснуться моей щеки, но в этот миг отец Бенедикт завозился у алтаря и рука безвольно опустилась. – Вы должны были уволить меня за такую провинность. Но не пускать меня в свои покои и отказываться видеться со мной – это уж слишком!