Книга Охотники и ловцы рыб, страница 37 – Татьяна Иванова

Всеслав присвистнул и крепко взял рукой Сольмирова коня за поводья.

— Не обижайся, ничего особенного, но у тебя не получится, — расстроено произнесла новгородка. — Мы, христиане, защищены от любых приворотов. Только своей душе повредишь.

Сольмир смотрел на огненноволосую в лучах солнца девушку каким-то потемневшим взглядом.

— Посмотрим, дядько лысый, может, она не такая уж и христианка.

— Какая бы не была, приворот не подействует. Сольмир, миленький, да брось ты свою безумную затею.

— Да, кстати. А что ты с Болеславом делать собрался? — скептически поинтересовался Всеслав. — Отворот? Так у них все не столько на любви, сколько на политике замешано. Против политических соображений как приворот так и отворот бессилен. Лучше уж самому себе отворот устрой, раз такой умный.

— Отпусти моего коня, — гневно заявил влюбленный сказитель. — Или можешь и дальше держать. Я пешком вернусь.

Он стремительно соскочил с коня.

Любава испуганно посмотрела на Всеслава. Тот, перехватив ее взгляд, тоже соскочил с коня и загородил Сольмиру путь.

— И ты думаешь, что я, польский рыцарь, стану спокойно смотреть, как ты будешь привораживать нашу княгиню?

Сольмир положил руку на рукоять меча.

— Совсем тебе крышу сорвало, — признал Всеслав, еще раз переглянувшись с Любавой. — По-твоему, после двух-трех тренировок с Творимиром ты сможешь со мной справиться?

Сольмир, не отрывая от него гневного взгляда потемневших глаз, вытащил меч и рванулся вперед. Всеслав вяло отбил атаку, и, поскольку его противник никак не успокаивался, ввязался в поединок.

Любава пристально следила за обоими с высоты своего коня, отмечая как и не совсем привычную технику польского рыцаря, так и то, с какой легкостью он теснил Сольмира, заставляя того отступать под крону дуба. И потому, что она пристально следила за странным поединком, она не заметила, как по мосту с острова прискакал еще один всадник и резко остановился рядом с ней. В этот момент Сольмир как раз споткнулся о выступающий корень дуба, и Всеслав без труда выбил у него меч из руки.

— Что здесь происходит? — удивленно спросил всадник.

— Ничего особенного. Сольмир, как ты видел, плохо владеет мечом. И использует любую возможность для тренировки.

— Любава, княгиня велела тебя догнать и вернуть. Незачем тебе возвращаться во Вроцлав, — более спокойно продолжил посыльный. — Скоро пасха. Тебе, конечно, хочется провести предпасхальные дни в храме? Она разрешила тебе остаться.

— Благодарю! — Любава внезапно и неожиданно почувствовала себя счастливой. Она проведет святые дни страстной седьмицы в православном храме, где возглавит Богослужение наверняка легендарный епископ Анастасий. Да и проходить эти службы будут в той самой домовой церкви княгини, где совсем недавно бесстрашно говорил свою проповедь афонский иеромонах. Говорил о том, что никакое возвышенное будущее, никакое планируемое счастье многих тысяч не стоит того, чтобы погубить из-за этого одну единственную душу. Свою собственную. Потому что судьба этих многих тысяч в руках милосердного Господа Бога, а погубить собственную душу может и сам человек. Только он один, пожалуй, и может. И только по гордости, по безумной слепой гордости, люди забыли об этом. О том, что не они правят миром, о том, что они совсем не боги.