Книга Охотники и ловцы рыб, страница 40 – Татьяна Иванова

— Vivat Boleslavus rex, — певуче произнесла она, выпрямляясь.

— Ох, панна Катарина, — только после нескольких мгновений молчания сумел ответить король. — Рад, что ты все же пришла.

— Как я могла не прийти к своему королю? — панночка улыбнулась, ее лазоревые очи вспыхнули еще ярче, белоснежные зубки казались намного прекраснее жемчуга.

Но Болеслав уже успел прийти в себя.

— Касенька, ты зачем лезешь в мужские игры? Немедленно верни новгородского посла.

— Какого посла? — мило улыбнувшись, спросила панна Катарина.

Болеслав тоже ей улыбнулся.

— Придется взять тебя под стражу, панна Катарина из-под Глогова. Негоже, чтобы короля дурачила женщина.

— Меня? Под стражу? А кто же будет меня держать под стражей? — и она с любопытством обвела присутствующих взглядом прекрасных лазоревых очей.

Король одобрительно кивнул. Действительно, вопрос был хорошим. Где он найдет мужчин, способных устоять перед чарами панны Катарины?

Всеслав, не отводя взгляда, смотрел на ту, которую он так мучительно любил долгие годы. Выглядел влюбленным дураком, ревновал, ненавидел, пытался забыть. Любава рядом с ним прерывисто вздохнула, он повернул голову и встретил взгляд ее встревоженных синих-синих глаз. И понял в этот момент, что с Касенькиного крючка он сорвался раз и навсегда. Ушла не только дергающая болезненная любовь, ушла и ненависть, не менее любви привязывающая душу к своему объекту. Он был восхитительно, совершенно свободен. И чем бы ни кончилось его общение с Любавой, он был обязан девушке своей внутренней свободой. Только тревога в глазах его невесты помешала ему счастливо ей улыбнуться. Действительно, речь же идет о ее пропавшем отце.

Король обвел взглядом своих приближенных и остановил взгляд на пане Всеславе из Вроцлава.

— Вот пан Всеслав и возьмет тебя под стражу, раз ты, панна Катарина, не хочешь по-хорошему.

— Я не хочу? Я просто не понимаю, о чем разговор, — Касенька посмотрела многообещающе ласково на своего бывшего поклонника и внезапно на мгновение вздрогнула, интуитивно почувствовав, что рыцарь как-то с ее крючка сорвался. Панночка перевела взгляд на Любаву, не окончательно теряющуюся в тени ее красоты исключительно из-за яркого цвета волос и очень светлой кожи, сморщила свой изящный носик и уже с откровенной ненавистью посмотрела на Всеслава.

— Пойдем, панна Катарина, — вздохнув, ответил тот, неторопливо подходя к красавице. — Будешь сидеть в надежной темнице, пока не скажешь, что знаешь о новгородском после. Мы же не просто так штурмовали твой замок. Соглядатаи слышали, как ты общалась с Рагнаром. Там, в темнице — грязно, дурной запах. Может, лучше сразу расскажешь, куда ты переправила посла? Раз уж он тебе не поддался до сих пор, так уже и не поддастся, верно?

— Прокляну, — тихо, с угрозой сказала панночка.

— Начинай, — усмехнувшись, он подхватил ее под ручку, выводя из зала и размышляя, кого бы поставить охранять Касеньку, способного продержаться хотя бы несколько дней под ее чарующим обаянием.

А за спиной рыцаря раздался дружный ропот придворных, возмущенных такой суровостью по отношению к милой несчастной Касеньке, ропот, усмиренный только грозным окриком короля.

Спустя несколько дней трое всадников скакали по дороге из Гнезно во Вроцлав. Всеслав решил лично вернуть Любаву под крыло новгородцев, как раз пока Касенька, сидя в темнице под присмотром боеспособных, но глуховатых из-за ударов по голове охранников, немного присмиреет. Сейчас с упрямой панночкой все равно было бесполезно разговаривать. Король наблюдал за происходящим, более не вмешиваясь. Он как бы снял с себя ответственность за пропажу новгородского посла, полностью переложив ее на Всеслава. Удобно, конечно.