Книга Охотники на Велеса, страница 78 – Татьяна Иванова

— Твоя правда, закохался.

— Так-так, — Мечислав отхлебнул в свою очередь медовуху и продолжил. — Было дело несколько лет назад. Ты не был с нами в том походе. На стороне парился. Мой Брячислав ходил на Новгород, да, года три назад, не упомню уж. Но помню, что ходили с нами тогда варяги, сильно на Ярослава разобиженные. Грабанули мы, помнится, и тикать. Ярослав со своими за нами. Но до битвы не дошло. Прямо в наш стан прискакала Ингигерд с небольшой дружиной. И была с ней тогда, слушаешь меня? эта рыженькая девчушка. Олава она еще изводила, твоя синеглазая, тем, что стреляла из лука лучше него. Ну, Олав никогда меткостью не страдал. А разъяренный Рагнар следом прискакал, за княгиней своей и дочерью названной. Он из очень знатного рода, этот Рагнар. Варяги сразу поутихли. Дело примирения как по маслу поехало.

Мечислав еще отпил медовухи и задумался.

— Но эта твоя Любава никак не может быть ни колдуньей, ни ведьмой. Она дружинница Ингигерд. Да и Рагнар христианин. Все это знают.

— Любава всегда отрицала, что она ведьма. Но ее можно понять. Тяжела же жизнь колдуньи. Люди ее прославят, люди же ее уничтожат. Но ее дела говорят сами за себя.

— Нет уж, постой. Странно все это. И насчет дел, ты мне мозги не прополаскивай. Знаю я, как по городам и весям слухи распускаются, кого хочешь за что хочешь выдадут. А ты так вообще закоханный, судить трезво не можешь.

Он еще помолчал.

— Тревожно мне как-то, брательник, аж нутро затосковало. Дело, кажется, серьезное. Новгородцы ведь уехали? Остались двое, что с Любавой сидят? Давай, махнем на Новгородский двор, домик твоей зазнобы обыщем?

В Любавин домик братья проникли без труда. Новгородский двор и вправду стоял пустым. Мечислав огляделся.

— Начнем-ка с печки. Это самое женское место в избе. Зазнобу твою ведь неожиданно увели. Она ничего поди и спрятать не успела? О, а это что?

Он пододвинул горшок на полочке и вытащил несколько пергаментных листков, сшитых между собой.

— Ух ты! Слушай, брательник. «От всех двенадцати ногтей: от кровеного, от глазного, от мозгового, от нутреного, от костеного… так-так… от потнового, от воденого, от зубнового, от ездышного». Такого наговора даже я не слышал. Знатный наговор, однако.

Мечислав закрыл тетрадку, несколько минут постоял с закрытыми глазами, потом с откровенной жалостью воззрился на брата сверху вниз. Он был очень высок, Мечислав, княжич полоцкий.

— Эй, брательник, ты когда-нибудь грамотную ведьму видел?

— Нет, — еще не поняв, к чему он клонит, ответил Всеслав. — Только Любаву. Но она вообще на прочих ведьм не похожа.

— Она вообще не ведьма, понял? Ни одна ведьма наговоры записывать не будет. Они их с рождения на память учат. И помолчи теперь, брат закоханный. Мне подумать нужно. Уходим отсюда быстро.

Мечислав действительно молчал всю дорогу до дома. Всеслав с удивлением думал, что Любава, значит, всегда говорила правду. Она действительно не ведьма, но… Какая-то мысль ускользала, и именно ее Мечислав озвучил, когда закрыл за ними дверь их горницы.

— Она не ведьма, но сознательно выдавала себя за ведьму, — не спеша произнес половчанин, глядя в глаза Всеславу. — Именно для этого и держала всегда рядом с собой пергаменты с колдовскими записями. Ты говоришь, что она меня исцелила?