Книга Охотники на Велеса, страница 75 – Татьяна Иванова

— Да, ничего особенного, — криво усмехнулся сказитель. — Я знал, что дорогу в святилище ищет князь Ярослав. И я бы показал тебе дорогу.

— Тогда ты уже был бы мертв, — грустно сказала Любава. — Этого бы тебе не простили. За нами наблюдали. Наш поход обсуждался. Всеслав спрашивал у меня, зачем ты на руках нес меня в святилище… Я все равно нашла туда дорогу, Сольмир. Я никогда не сбиваюсь с пути, завязаны у меня глаза, или нет. Прости, я обманывала тебя, когда не сказала об этом. Но я боялась за тебя. Не хотела, вынуждать тебя добровольно выдавать эту тайну.

— Ах, вот почему ты плакала, — резко мотнул головой сказитель, хищно блеснула серьга в его ухе, — а я-то гадал. Но мне совсем не жаль Велесову берлогу. Она загораживает Муромлю путь в будущее. Эка, тоже мне, красота. Так князь Ярослав знает теперь дорогу?

— Знает, — подтвердил Харальд. — И в ближайшее время уничтожит святилище. Сольмир, ты едешь в Суждаль. Не думаю, что муромцы порадуются открытому тобой пути в будущее. А Любава… Я дал клятву Рагнару, что позабочусь о его дочери.

— Сегодня Рагнар не стал бы требовать у тебя соблюдения этой клятвы. Он христианин. И я христианка. А если дружинники князя задержатся? Да мало ли какая неожиданность может случиться? Как же мы можем позволить Ростиле оказаться перед медведем-шатуном?

Харальд просто отшатнулся после этих слов. Или он берет на себя ответственность за свою милую и отправляет ее в Суждаль, или что?

Творимир с загоревшимися глазами наблюдал за другом. Сольмир тоже внимательно за ними наблюдал. Не будучи христианином, он собирался умереть, но предупредить Любаву. Он ведь не знал, что ей все известно. Конечно, ему теперь было интересно, как поступят настоящие христиане.

— У меня нет выбора, — сказала Любава. — я должна остаться. И надеяться, что князь не опоздает.

— Да, за Ростилой идти уже поздно, — тихо подтвердил ее решение Харальд. — Но Сольмир и Добровит немедленно едут в Суждаль. Рассвет совсем скоро.

* * *

К середине следующего дня к Новгородскому двору подошло множество муромцев с требованием выдать сына старосты, прячущегося, по слухам, у колдуньи Любавы. Едва заслышав, что толпа собралась перед Новгородским двором, Всеслав на коне примчался к месту событий. В полураспахнутых и заклиненных воротах стоял Харальд в шлеме, кольчуге, с мечом на боку. Меч пока был в ножнах.

— У нас нет Сольмира, — негромкий и спокойный голос варяга разносился над затихшей толпой. — Заметьте, что наш двор построен так, что напасть всей толпой одновременно вы не сможете. Поодиночке мы перебьем всех, кто осмелится вступить на нашу землю без нашего разрешения.

Муромцы слушали очень внимательно. Помимо убедительного голоса за Харальдом еще и не менее убедительно реяла слава викингов. А именно: все знали, что норманны, вступив в битву, ничего не соображают, пока всех не перебьют. Правда это, или преувеличение, никому проверять не хотелось. Все ждали.

— Если вы решите поджечь наши дома, то подумайте, что ветер сейчас дует в вашу сторону.

Всеслав, слушая Харальда, думал о том, что собравшиеся муромцы, как бы их ни настраивали, не желают нападать. Если бы новгородцы прибыли большим, грозным войском, их бы встретили с оружием в руках. Кто бы победил неизвестно, но сеча бы была знатная.