Книга Охотники на Велеса, страница 79 – Татьяна Иванова

— Да.

— Но неужели же ты забыл, кто еще в состоянии исцелять от неизлечимых болезней, и даже получше, чем ведьмы?

Теперь уже и Всеславу стало как-то нехорошо.

— Ага, ты понял. Есть такие христиане. И такой христианке выдавать себя за ведьму все равно, что тебе пиявку живую съесть. Так зачем же она это делала в колдовском Муромле? Зачем дружиннице князя Ярослава выдавать себя за ведьму рядом со святилищем Велеса?

— Послух князя Ярослава, — глухо произнес Всеслав и опустился на лавку. — Но Любава всегда отрицала, что она ведьма, — беспомощно добавил он, не в силах справиться ни с нахлынувшими мыслями, ни с нахлынувшими чувствами. — Это я здесь всех убедил.

— Спокойно, брательник, не ты один постарался. Чую в этом омуте кто-то серьезный рога полоскал. Давай-ка все обсудим. То-то я рвался сюда из Суждаля, да то одно задерживало, то другое, то глазки черные, то охота знатная, вот ведь…

Он сел рядом со Вселавом на лавку.

— С чего и когда ты решил, что Любава ведьма?

— Да с самой первой встречи. Я и привез ее к тебе, думая, что она ведьма. Я это и ей говорил, и не только ей.

— Ты молодец. Я ничуть не жалею, что она меня исцелила. Но что же получается? Кто-то знал, что ты считаешь ее ведьмой? И?

— Кто-то знал, что я сюда поеду, и прислал ее сюда. Он заранее рассчитал, что я всех здешних смогу убедить, что Любава колдунья. Мне поверят, что она никакого отношения к Ярославу не имеет, — четко, хотя и глухим голосом выговорил Всеслав.

— Точно. И теперь, как ты понимаешь, Ярослав знает то, что здесь на солнцеворот соберется великое множество волхвов. И в жертву принесут его дружинницу. Он же сюда мстить приедет, и что тут начнется… Каюк, в общем, всем русским волхвам. Кажется, мы это дело по большей части проиграли. Срочно нужно ноги уносить.

— Но я не хочу, чтобы ее принесли в жертву!

— Э-э-э, сильно же ты закохался, брательник дорогой. Меня она исцелила, но тебя-то дурачила.

Всеслав закрыл лицо руками. Веселая синеглазая Любава стояла у него перед глазами, как живая. Да, она его дурачила, но ее-то предали. Нет, не совсем. Она знала, на что идет. Он ей сам и рассказал, и она все тогда и поняла. «Что чувствует пешка, когда ее приносят в жертву?» Он не понял, а Любава поняла. Хотя те, кто ею руководили, на это не рассчитывали… И она на все пошла сознательно. А ведь был выход, он же предлагал. Как мерзко…

Ненавижу христиан!

— Послушай, а может все рассказать Домажиру? — Всеслав вскочил с лавки. — Может он отменит жертвоприношение? На что им всем разъяренный князь Ярослав?

— Это Домажир-то? Да у них всем Коснятин заправляет. А он как с дубу высокого рухнутый насчет новгородцев. Только еще больше разозлится. Еще самолично задушит твою зазнобу. А она мне все же жизнь спасла. Нет, буду молчать. Ты как хочешь, а я поехал отсюда. Не слишком-то мне милы русские волхвы. Признаю, что Ярослав нас переиграл.

— Езжай, если хочешь, а я должен ее увидеть.

Всеслав выскочил со двора и почти бегом побежал к домику, где под стражей держали Любаву. Но изба была незаперта, двор пуст. Он отловил какого-то ребятенка.

— А где Любава, не знаешь?

— Ее повели в святилище. Решено, праздник праздновать на два дня раньше. Что-то не заладилось, — важно ответил мальчуган.