Онлайн книга «Полынь – сухие слёзы»
|
— Да… вышла. — И что, тебе плохо было с мужем? – против воли Никиты в его голосе прозвучала надежда, и Катька невесело усмехнулась. — А кому с мужем хорошо? Понятно дело, не сахар… Ушла вот. — У тебя есть дети? — Нет. — И ты сейчас… совсем одна? — Никита, Никита, маленький мой, да что ж ты спрашиваешь? – вдруг прошептала Катька, всем телом поворачиваясь к нему, и Закатов увидел на её лице влажные дорожки слёз. – Что ж ты спрашиваешь, зачем?! Ох, и что же я за дура, зачем только пошла с тобой… Зачем только чёрт нас свёл… — Катька, Катя, что ты такое говоришь… – Никита поймал её руку, прижал к губам. – Ведь это счастье, что мы встретились, это же такое чудо, я тебя столько лет… повсюду… Замучил всех цыган на ярмарках, всех расспрашивал про тебя… — Глупый, глупый, зачем… – шептала она, отворачиваясь. — Господи, Катя, как же ты не понимаешь?! Я ведь… Я всё время помнил про тебя! – Никита умолк, сам испугавшись того, что вырвалось. Катька молча смотрела на него широко открытыми, мокрыми от слёз глазами. — Господь с тобой, Никита… Что ты говоришь-то… – с усталой, безнадёжной, резанувшей его по сердцу улыбкой отмахнулась она. – Что ты выдумал себе, маленький мой? Да ведь я и стара для тебя, погляди! — Катя, постой, послушай меня… – торопливо заговорил он. – Послушай, ты же не венчана со своим мужем? — Нет. Ну и что ж? Цыгане-то, сам знаешь, редко венчаются… — Но ведь других помех быть не может! – Он взял её за руки, настойчиво заставил повернуться к себе. – Катя, выходи за меня. Я… очень прошу тебя. Выходи. Она вдруг безудержно рассмеялась, закинув голову, и этот тихий бесконечный смех и бегущие по Катькиному лицу слёзы напугали Закатова ещё больше, чем собственные слова. — Отчего ты плачешь? Катя, милая, расскажи мне, что случилось? Если ты совсем не рада мне – что ж… Я провожу тебя сейчас, куда ты сама хочешь, и расстанемся… Но если я могу помочь… Скажи же мне, Катя, скажи, отчего ты плачешь? — Ох, дылыно, саво тыкно, дылыно, дэвла[15], прости меня… – простонала она, невольно подаваясь к Никите, – и через минуту уже плакала, уткнувшись в его грудь, содрогаясь всем телом, а он неловко, неумело гладил её острые плечи, худые лопатки, перепутанные волосы… От Катьки пахло ресторанным чадом, вином, дешёвыми духами, дождём и мокрыми улицами, и Никита сам не замечал, что всё сильнее и сильнее прижимает её к себе, прячет лицо в её волосах, вдыхая этот сырой и пряный запах, от которого кругом шла голова и таким простым и лёгким казалось всё. — Катя, мы поженимся… Непременно – слышишь? Я не затем искал тебя столько лет, чтобы… Да чему же ты смеёшься? Ты не хочешь? Я знаю, ты меня не любишь, но… — Никита, Никита, что ты… Что ты, глупый… Да зачем же ты мне платье рвёшь, оно же денег стоит, погоди, маленький, я сейчас сама… Ох, пропали бы вы все пропадом, за что мне это всё, за что?.. — О чём ты? Кто тебя обидел? Скажи, я постараюсь помочь, я всё сделаю… Может быть, тебе нужны деньги? — Деньги… – Катька с горечью усмехнулась сквозь слёзы, стягивая платье и оставшись в одной рубашке грубого серого полотна. – Откуда у тебя, Никита, деньги, скажи мне, маленький мой?.. Где ты их возьмёшь? Не болтай попусту, ложись лучше, холодно… Нищие мы с тобой, Никитушка, и негде нам… |