Книга Прощаю – отпускаю, страница 140 – Анастасия Дробина

— В Петербург? Но, чёрт возьми, зачем?!

— Затем, что её выставка имела большой успех. Через две недели после неё у Варвары Трофимовны были господа из художественной Академии и княгиня Беловзорова. Её вы, надеюсь, знаете?

— Евдокию Павловну? Разумеется! – Сергей изумлённо смотрел в безмятежное лицо Сметова. – Но, позвольте… Какое же дело у княгини может быть к Варе?

— Ну вот, а говорите, что знаете Беловзорову! Княгиня, насколько даже мне известно, записная меценатка. Отыскивает таланты и всячески им покровительствует… В том числе, как это ни странно, и деньгами снабжает. Картины Варвары Трофимовны произвели на неё такое впечатление, что княгиня немедленно скупила всё, что уцелело после выставки, и рекомендовала художнице ехать в Италию… Для чего и предложила стипендию. Так что, думаю, Варвара Трофимовна сейчас уже на пути в Рим.

Сергей молча, пристально смотрел на него.

— Вы не разыгрываете меня, Андрей Петрович? – серьёзно спросил он.

— Ничуть, – так же серьёзно ответил Андрей. – И, поверьте, мне было очень жаль с ней расставаться. Что-то мне подсказывает, что вряд ли Варвара Трофимовна появится ещё в моей жизни.

Сергей, сдвинув брови, смотрел в заснеженное окно. Андрей долго ждал, не сводя с него взгляда, но Тоневицкий молчал.

В печи треснуло полено, и Сергей, вздрогнув, повернулся к хозяину.

— Что ж… Прошу меня извинить за нежданный визит. Я вам очень благодарен. – Он встал, не глядя взял со стола фуражку.

— Думаю, вы сможете отыскать Варвару Трофимовну через княгиню Беловзорову. – Андрей поднялся вслед за гостем. – Коль скоро вы хорошо знакомы…

— К сожалению, у меня нет более времени, – отрывисто сказал Сергей. – Через два дня я обязан быть в полку, мой отпуск окончен.

Андрей пожал плечами. Помолчав, медленно, почти нехотя сказал:

— Может статься, что Варвара Трофимовна напишет мне или своим подругам. В таком случае я готов известить вас, князь. Разумеется, если вы потрудитесь оставить адрес…

— Потружусь. – Сергей вытащил из кармана маленькую записную книжку. У Сметова нашёлся огрызок карандаша. Тоневицкий быстрым косым почерком набросал несколько строк, вырвал страницу и протянул Андрею.

— Весьма вам благодарен, – повторил он. Взял с подоконника шинель и шагнул к двери.

Уже с порога Тоневицкий обернулся. Посмотрел синими холодными глазами в тёмное, осунувшееся, заросшее щетиной лицо студента.

— И всё же я не могу понять, господин Сметов… Ведь помогать мне – совсем не в ваших интересах. Я, признаться, ни на что не рассчитывал… Нанёс вам визит единственно от отчаяния. Зачем же вы?..

— Да всё затем же, князь, – скучным голосом отозвался Андрей, топая ногой на мышь, высунувшуюся из норки в углу. – Кыш, проклятая! Уже и днём житья от них нет… И не мёрзнут ведь! Мне дорого счастье Варвары Трофимовны, только и всего. А любит она вас. Почему-то. Вот это, на мой взгляд, гораздо менее доступно для понимания. Впрочем, кто их, женщин, разберёт… Прощайте.

— Честь имею, – отрывисто произнёс Тоневицкий. Повернулся и исчез в темноте ледяного коридора.

Вечером следующего дня, когда разошедшаяся метель вновь заваливала снегом улицы Москвы, в спальню княгини Веры осторожно постучали.

— Кто это? Входите, пожалуйста!

Дверь открылась, вошёл Сергей – в полной форме своего гусарского полка.