Онлайн книга «Прощаю – отпускаю»
|
— Кого-нибудь удалось спасти? – не отвечая на поклоны, отрывисто спросил Брагин. — Очень немногих. Из верхней винницы, где лопнули котлы, – вовсе никого, – сдержанно ответил Михаил. – А началось с того, что в подвале обрушилась печь и… — Печь? Новая? — Она самая. Двоих сразу же завалило кирпичами, и, если бы не братья Силины… — Ну, Трофимов, тебя ничто не берёт, я вижу, – без особой радости заметил Брагин. Ватажный атаман только пожал могучими плечами: — Стало быть, на роду пока не написано. — Что этот? – кивнул Брагин на неподвижного цыгана. — Не знаю, – нехотя ответил Иверзнев, и Катька, стиснув руками голову, снова зашлась придушенным воплем. – Он покуда жив, но ноги… Надо везти в больницу, там у меня будет полная картина… Катерина, прекрати выть, говорят тебе! Посмотрим, что можно сделать! Могло бы быть ещё хуже! — Стало быть, живы, братья-разбойники, – спросил Брагин, когда рыдающую Катьку с уговорами отвела в сторону Устинья. — Мы, ваша милость, не разбойники, – слегка обиженно ответил Антип. А Ефим, глядя в лицо начальника зелёными опасными глазами, заявил: — Немец ваш, Рыба в Шубе, – вот это истинно разбойник! Ему ещё когда Антипка говорил, что печь неверно сложена, от жару развалится… Какое! «Как смель с мастером спорить, это п-пунт!!!» – до того похоже передразнил Ефим немца, что каторжане вновь расхохотались. — Придержи язык, – заметил ему Брагин. — Не от моего языка людям погибель пришла! – не унимался Ефим. – И казне, опять же, убыток! Вольно же вам этакого вурдалака держать! Погодите, он вам ещё парочку винниц загубит с народом вместе! Будет тогда… Но тут Антип без всякой нежности, с размаху треснул брата локтем по затылку, и Ефим умолк. Брагин смотрел на все эти действия без всякого выражения на лице. — Правду он говорит, барин, – спокойно сказал Антип, потирая локоть. Сзади загудели остальные: — Как есть истина, ваше благородие! Давно ещё Антип Силин говорил! А мастер и слушать не желали! — Ты смыслишь в печном деле? – слегка заинтересованно спросил Брагин. Антип пожал плечами: — Есть немного. Дедка покойный учил. — И ты понимал, что печь негодна? Отчего не пришёл сразу ко мне? Антип усмехнулся краем потрескавшихся, опалённых губ: — Нешто слушать бы стали? — Стал бы, – коротко ответил Брагин. – И, глядишь, люди бы живы были. — Так это мы, стало быть, виноваты? – нагло, в упор спросил Ефим. – Слыхал, Антипка? Из-за нас с тобой пожар-то получился! — Помолчи, – уронил Брагин и, отойдя к Иверзневу, негромко заговорил с ним. С дороги послышался скрип колёс: подкатили присланные за погибшими и ранеными телеги. Вскоре невесёлый караван тронулся к лазарету. Одна из телег была заполнена трупами. В двух других поместились увечные. Братья Силины шли сами. Ефим шагал рядом с телегой, которой правила Устинья. Ефим не сводил с неё глаз, но жена, глядя поверх лошадиной головы куда-то в небо, не замечала его взгляда, и Ефим с каждым шагом хмурился всё больше. — Устька!.. – окликнул он, когда телеги подкатили к лазарету. – Нынче-то ночью, видать, не придёшь? В больничке останешься? — Да уж, видно, так, – отрывисто, не глядя на него, сказала Устинья, и Ефим понял: жена думает сейчас о другом. Она смотрела на обожжённых и покалеченных, которых сгружали с телеги, чуть заметно морщилась, слыша стоны и ругань. – Сам видишь, некогда сегодня может быть. Ночь наверняка спать не будем… Господи всемилостивый, только б не помер у нас больше никто! Вам с Антипом Прокопьичем я мазь одну дам, сами справитесь… |