Книга Дети Йеманжи, страница 78 – Анастасия Дробина, Дэн Бенимана

— До этого случилось ещё много чего, – слегка осмелев, продолжила Эва. – Шанго и его… женщины. Эшу и Ошун, которые обидели Оба. Ошосси… дал слово и не сдержал его. Обалу изуродовал Ошун. Марэ дал денег Ошосси, зная, на что они пойдут.

— Все дети вели себя плохо, – с хмурой усмешкой подытожил Огун. Эва тихонько погладила его по плечу.

— И… ты тоже?

— Я не думал, что мать знает, – после долгого молчания хрипло сказал он. – Это было давно. Я не понимаю, кто… Кто и зачем захотел сделать ей… так больно. Через столько лет.

Эва почувствовала, что больше ни о чём спрашивать не надо. По крайней мере, сейчас. «Мы поговорим потом, – подумала она. – Он мой брат. И мы поговорим обо всём после. Если он захочет. А сейчас…»

Стрекочущий, как пулемёт, грохот двигателя разорвал тишину. Мотоцикл Эшу, дёргаясь и виляя, ворвался на земляную площадку перед домом, остановился и медленно, словно живой, начал заваливаться набок. Эва успела заметить, что за рулём – Ошун: зарёванная, растрёпанная, с оскаленными от напряжения зубами. Эшу сидел сзади, обхватив Ошун за талию и тяжело, всем телом навалившись на неё. Платье Ошун было испачкано чем-то бурым, похожим на жидкую грязь.

Огун вскочил, чуть не опрокинув собственный джип. Эва едва успела вывернуться у него из-под руки. А от дома уже летел Ошосси. Но не он, а Огун поймал Эшу, тяжело рухнувшего с мотоцикла. Ошун неловко спрыгнула сама. Переднее колесо мотоцикла ещё крутилось. Кружевной подол платья намотался на него, и Ошун, потеряв равновесие, с криком упала на землю. Судорожно дёрнув подол, оторвала его по колено – и разрыдалась.

Было очевидно, что Эшу здорово досталось. Всё его лицо было залито кровью, уже успевшей запечься. На шее и груди чернели глубокие, тоже сочащиеся кровью царапины. От майки остались одни лохмотья. Ошосси, держа голову брата на коленях, со страхом разглядывал его.

— Чёрт… Эшу… Кто тебя так? Куда вас носило?!

— Ничего, – проворчал тот, вытирая кровь с разбитых губ и зло морщась. – Перестань, напугаешь сестру… Где Огун? Послушай, убери отсюда баб! Ошун цела, она просто испугалась! Эвинья, иди отсюда, здесь не на что смотреть!

Разумеется, Эва никуда не ушла. И вместе с Оба, выбежавшей из дома с кастрюлей тёплой воды и полотенцем в руках, вытирала кровь с лица Эшу, заливала страшные царапины водородной перекисью и перетягивала бинтами. Но кровь не останавливалась, шла всё сильнее и гуще. В конце концов Ошун унеслась за калитку и через минуту появилась снова – в сопровождении встревоженного сеу Осаина:

— Несите сюда! Обалу, мальчик, ты поможешь мне!

Все сгрудились на кухне. В большой кастрюле закипала вода. Обалу, серьёзный и сосредоточенный, бросал в неё какие-то зёрна, считая их про себя. Сеу Осаин, хмурясь, растирал в корявых ладонях сухие листья, и те, упав в кипяток, выбрасывали вверх клубы зеленоватого пара. Отвар в кастрюле тоже на миг стал зелёным, затем – тёмным, густым. Сеу Осаин зачерпнул его черпаком, перелил в миску. Через несколько минут, когда варево слегка остыло, Обалу выплеснул его прямо на грудь Эшу. Эва зажмурилась с придушенным воплем: отвар на вид был невероятно горячим.

— Спокойно, женщина… – проворчал знакомый голос. Осторожно приоткрыв один глаз, Эва увидела, что Эшу уже сидит, опёршись спиной о стену, и хмуро улыбается. Глубокие раны на его шее и груди превратились в тонкие красные полоски.