Онлайн книга «Звезды над обрывом»
|
— Кто их разберёт, этих болгар! – в сердцах отозвалась Светлана. – Они же совсем дикие! Ничего не знают, кроме своих котлов! Ничему не учатся! Девчонок за деньги замуж продают! — Ч… чего? – задохнулся Матвей. – До сих пор? Да… как это такое можно? При советской власти-то?! — Мотька!!! – рявкнула на него, потеряв самообладание, Светлана. – Это же котляры! Наплевать им на власть – и на советскую, и на всякую другую! Они сами себе власть! И вмешиваться бесполезно! Как бы ещё беды какой не случилось… О-о, как жаль, что мамы нет: она лучше нас говорит по-котлярски… Впрочем, дождёмся Марежина, а там будет видно. Если девочка не успела ничего выпить – отчего же она без сознания и вся горит? Профессор приехал через сорок минут. Выслушал чёткий доклад Светланы, вымыл руки и отправился обследовать «кочевую родственницу». Бесцеремонно и быстро поднял рубаху на груди бесчувственной девушки, долго слушал сначала трубкой, затем – фонендоскопом. Выпрямился, вздохнул: — Плохо. Я надеялся на бронхит, но там уже, похоже, плеврит… причём двусторонний. И запущенный. — Двусторонний? – с ужасом переспросила Машка. – Запущенный?! Павел Осипович, золотенький, да как же так? Она же всего два часа назад… Ничего не успела даже сделать! Когда же плеврит-то запустился? — Болезнь, барышня, длится уже несколько дней, – задумчиво сказал профессор. – Хрипы в груди чудовищные, лёгкие просто хлюпают… Удивительно, что обмороки только сейчас начались! Не будем терять времени: немедленно девочку в больницу! Я сейчас вызову машину и… — Павел Осипович, извините нас, но ничего не получится, – перебила Светлана. Марежин недоуменно и сердито посмотрел на неё поверх очков. — Светлана, но вы же должны понимать… — Я всё понимаю. Но эта девочка… Она, видите ли, котл… таборная цыганка. Она ни минуты не останется в больнице! Сбежит, как только придёт в себя, и через пару дней просто умрёт без ухода и нужного лечения. Поверьте, я знаю, что говорю! Если можно, расскажите, как её лечить, и мы попробуем справиться сами. Я умею делать уколы. У меня есть знакомый студент, фельдшер Первой Градской, он может помочь. — Светлана, это очень, очень рискованно! – сердито повторил профессор. — Если станет хуже, клянусь, я сразу же позвоню вам! – вздохнув, пообещала Светлана. – Поймите, цыгане – это цыгане, они другими не… — Всё это я ещё от вашей матушки слыхал неоднократно. – Марежин, хмурясь, убрал фонендоскоп и трубку, сел за стол. – Что ж… уколы, в таком случае, срочно! Аптеки уже открылись? Маша, – бегите, я сейчас выпишу рецепт! А уж после – солодка, сухая малина и прочее… И жар сбивать, сбивать любой ценой! Кто сможет быть при ней целый день? — Я смогу, – с глубоким вздохом заявила Машка. – Вот тебе и каникулы… …Белый свет бил по векам, обжигая их. Отвернуться было невозможно. Патринка попыталась перекатиться набок, но всё тело сразу отозвалось такой острой болью, что пришлось замереть. Веки казались чугунными. В голове словно плавали комки густого и липкого теста. Патринка попыталась глубоко вздохнуть – грудь немедленно заломило. И разом вспомнилось, навалилось раскалённой тяжестью всё сразу. Похороны мамы… Застывшее лицо Чамбы… Табор, уходящий за поворот дороги, заплаканные глаза младшей сестрёнки… Анелка и Юльча, обнявшиеся, как две сироты. Пустой, чужой взгляд Стэво, топор в его руке, мерно, равнодушно ударяющий по палке… Поднимающееся к горлу удушье, кашель, жар в висках… Тяжёлая, выскальзывающая бутыль в руках, холодная роса, жгущая ноги… Пруд – весь в тумане… Чей-то пронзительный крик. |