Книга Джо и Лори, страница 72 – Мелисса де ла Круз, Маргарет Штольц

«Я обречен вечно любить вашу сестру, – в слезах признался тот Джо, вкладывая в руку конверт, – но не могу вернуться к ней в таком состоянии. Пусть она будет счастлива с другим человеком».

Выдуманная Джо Марч вернулась домой, став печальнее и мудрее. На долю каждой из сестер выпало по особенному приключению, но в итоге они снова собрались в родимом доме вместе с матерью и служанкой Ханной.

Однако в этот раз, благодаря литературному успеху Джо, они не были обездоленными, а вели обеспеченную жизнь одиноких женщин, что могли себе позволить любую прихоть.

«Fin», – приписала она и подготовила рукопись, чтобы отнести ее старине Найлсу.

Стоял конец лета, последние деньки августа, а Джо Марч наконец-таки закончила книгу.

Когда мистер Найлс заявил, что и эта версия продолжения его не впечатлила, Джо едва удержалась от того, чтобы не швырнуть ее в лицо собеседнику. Она начала подозревать, что редактор сам не ведает, чего ему надо. Пусть сам тогда пишет, раз не ценит ее усилия.

— Сожалею, мисс Марч. Снова не то. Вы слишком… перестарались.

— Перестаралась?

— Сверх всякой меры. Родриго – калека? Отказывается от Эми? Читатели с меня голову снимут. И с вас тоже.

— Эту часть я могу убрать. Про увечья.

— Дело не только в увечьях, мисс Марч. Я привел это как пример. Боюсь, придется снова переписывать: и персонажи, и читатели заслуживают лучшего.

На нее навалилась жуткая усталость, словно она выпила снотворного.

— Я не могу начать все заново, мистер Найлс, – сообщала она, чувствуя собирающиеся в уголках глаз слезы. – Видеть это больше не могу.

— Надо, – отрезал он. – Ваша манера письма лежит где-то между феминистскими убеждениями и мелодраматическим фарсом.

Джо захотелось схватить свою рукопись, прижать ее к груди и бежать, – не идти, а именно бежать! – в другое издательство. Любое другое издательство. Лишь бы ей там давали свободу самовыражения, а не говорили всякий раз, что все не так.

— Если мне не изменяет память, вы сами просили больше мелодраматического фарса. Сказали, что книги продаются либо слащавые, либо в духе Джозефины Марч.

— Помню, – кивнул согласно он. – Но я имел в виду совсем не это. То, что вы принесли… безвкусица, хоть мне и не хотелось вам этого говорить.

— Шекспир постоянно писал о кораблекрушениях, похищениях и драматических переломах судьбы. И никто никогда не называл его произведения безвкусицей.

— Шекспир не был молодой женщиной из Конкорда.

Джо никогда в жизни не ревела в голос, – и презирала тех девушек, которые позволяли себе это, – но сейчас ей нестерпимо пожелалось завыть. Что бы она не делала, ему не нравилось. Вначале чего-то не хватало: все было слишком спокойно, слишком консервативно, слишком идеализированно. Теперь наоборот, она перегнула палку, потому что кораблекрушения и похищения – это чересчур.

А все потому, что она молодая женщина.

Из Конкорда.

Интересно, леди Хэрриет когда-нибудь сталкивалась с подобным абсурдом?

Джо подозревала, что нет.

Самой же Джо, чтобы уповать на получение гонорара, покупку обуви для Эми или перчаток для отца и оплату семейных военных долгов, нужно было начинать все с начала.

— Начните заново, – сказал Найлс. – Дайте читателям волнения и романтики, но не в ущерб реалистичности. И хорошему вкусу. Сделайте повествование тщательно продуманным. Размеренным. С достоверными, но трогательными встречами между несколькими неидеальными, но симпатичными персонажами. Мне кажется, сложного ничего нет. – Найлс смотрел на нее со своего места напротив. – Вы со мной согласны?