Книга Не говорите Альфреду, страница 55 – Нэнси Митфорд

Месье Мок, месье Плевен и месье Бидо – все старались сформировать правительство, и все, как ожидалось, потерпели фиаско. Затем Буш-Бонтан попытался снова и был одобрен парламентом ровно за день до нашего званого обеда. Мы с Альфредом пришли в восторг. Он стал нашим другом, и для нас было весьма удачно, что Буш-Бонтан нам помогает, а иногда нас и направляет, пока мы еще нетвердо стоим на ногах. Кроме того, наш обед оказался, как мы думали, спасен. Буш-Бонтан взял на себя руководство иностранными делами, во всяком случае, на время, поэтому правительство было фактически таким же, какое находилось у власти до этого долгого кризиса. Месье Беге был теперь вице-председателем, а не председателем Совета министров, и одно-два более мелких министерства отдали новым людям, принадлежавшим к группам, доселе находившимся в оппозиции. Эта процедура, известная как dosage^[59], к которой часто прибегали во время Четвертой республики, гарантировала лишние голоса, необходимые для того, чтобы продвинуть Буш-Бонтана.

Я попросила Норти и Филипа прийти в мою спальню рано утром того дня, на какой был назначен обед, чтобы обсудить приготовления. Филип появился, пунктуальный, как всегда.

— Ну не счастье ли это? – сказала я.

Утренние газеты приветствовали конец политического кризиса, оказывая Буш-Бонтану дружеский прием. Собственно, наивный и оптимистичный читатель вроде меня предположил бы, что впереди будет долгий срок стабильного правительства. Газета «Таймс» в передовой статье сравнивала Буш-Бонтана с Раймоном Пуанкаре^[60]. «Дейли телеграф» утверждала, что он самый сильный человек, поднятый на сегодняшний день Четвертой республикой, и имеет общие характеристики с Клемансо^[61].

Филип скептически смотрел на газетные заголовки.

— Можете поблагодарить за это генерала де Голля. Если бы он не сидел, как вековая скала, в Коломбе, у нас здесь вообще не было бы правительства. В сложившихся условиях они обязаны прийти к этим маленьким временным договоренностям просто для того, чтобы держать короля Шарля в изгнании. Это министерство не продержится и шести недель. Кстати, видели заметку Мокбара?

— Нет! Лучше не говорите!

— Все не так плохо. Она озаглавлена «Парижский обеденный сумбур». «Неразбериха… путаница… скрытность… отсутствие организации набрасывают тень на первый официальный званый обед нашего посла-дилетанта». И так далее. В сущности, ноль. Старик теряет хватку… Его уволят, если он не придумает ничего лучше. А где Норти? Я думал, она должна прийти за инструкциями.

— Негодная девчонка. Предполагаю, что она, как всегда, проспала.

— В комнате ее нет – я постучал, когда поднимался по задней лестнице, и в ванной тоже нет, я и туда постучался.

— Странно. Может, Кэти что-нибудь знает?

Кэти в своей кабинке, как всегда, все знала и рассказала о том, что знала, с явным удовольствием. Филип слушал ее с помощью наушника. Оказывается, пока нас с Альфредом не было дома вчера вечером, пока мы перебегали с празднования Национального дня Исландии на вечеринку в честь министра иностранных дел Бали, а оттуда – на концерт в посольстве Коста-Рики, мне привезли корзину с живыми лобстерами. Это был подарок от месье Бюссона, депутата от приморского избирательного округа и одного из тех людей, что были приглашены к нам на обед. Шеф-повар, очень довольный, не имея возможности связаться со мной, проинформировал Норти, что теперь меню придется изменить. В этом случае прямой обязанностью Норти было послать предварительную признательность месье Бюссону. Ничего подобного не произошло. При виде милых лобстеров, которые расползлись по кухонному полу, Норти впала в нервное возбуждение. Она заставила Кэти соединить ее с Морским министерством, где, смешно сказать, у нее не оказалось друзей, и попросила позвать к телефону начальника канцелярии. Поприветствовав его от имени Альфреда, Норти осведомилась, в какой точке Сена становится соленой. Ей ответили, что начиная с Руана. Тогда она велела Жерому подать машину к 8:30 утра. Когда настало это время, Норти приказала взбешенному шеф-повару затолкать лобстеров обратно в корзину, а лакею погрузить их в «роллс-ройс» (не в багажник, где «милашки» могли бы задохнуться, а в салон, на красивый ковер). В данный момент она была на полпути в Нормандию, где милым созданиям предстояло вернуться в родную среду.