Книга Не говорите Альфреду, страница 49 – Нэнси Митфорд

— Что ж, мам, – сказал он, – вот и я. Привет, Норти!

— Я уж решила, что потеряла тебя навсегда.

— Да, я так и подумал. Как насчет завтрака? Я мог бы запросто умять какую-нибудь яичницу с беконом – я умираю с голоду. А тут у вас все очень помпезно. Много бдительных слуг – пришлось показать паспорт, чтобы меня впустили.

— А ты в последнее время смотрел на себя в зеркало? – спросила Норти, взяв телефонную трубку, чтобы заказать ему завтрак.

— Наверняка они уже видели прежде стиляг – как насчет les blousons noirs^[56]?

— Только не в посольствах, дорогой, здесь иной мир.

— А что это? – спросила Норти, указывая пальцем на нарукавную повязку у Бэзила на руке, с надписью «Дедушкины туры».

— Это магический атрибут. Эдакий сезам, открывающий весь мир путешествий.

— Откуда ты приехал, Бэз?

— Прямо сейчас – с вокзала Аустерлиц. А вообще – из Коста-Брава.

— Начни сначала, паршивый мальчишка. Вспомни же, что я не видела тебя и не получала никаких вестей целых три месяца.

— Что ж, это верно.

— С тех самых пор, как ты не явился на тот ланч.

— Но я же отписался.

— Полтора месяца спустя.

— Я написал сразу, вероятно, возникли проблемы с отправкой. Ну так вот, дела обстоят следующим образом. Ты ведь знаешь старика дедулю? Да, мам, конечно, знаешь – это новый муж бабули Сумасбродки.

— Никогда его не видела.

— Но все равно знаешь, что он существует. В общем, бабуля познакомилась с ним у меня – мы со стариной дедулей приятельствуем сто лет. Должен заметить, что на сей раз бабуля получила отличного мужа, именно такого, какого заслуживает. Ты не представляешь, как хорошо они ладят.

Мои дети считали всех людей старше тридцати лет старыми маразматиками, а вот шестидесятипятилетняя Сумасбродка воспринималась ими как сверстница. У нее был поразительный дар юности – пожалуй, благодаря сочетанию глупости, безграничного добродушия и способности к наслаждению. Физически она прекрасно сохранилась для своего возраста. Легко можно было заметить, что ее сердце никогда не отзывалось ни на одно из ее бесчисленных любовных приключений.

А Бэзил продолжал рассказывать на своем любопытном жаргоне, который заключался в наложении, когда он не забывал это делать, диалекта кокни или американского сленга на обычную речь образованного человека.

— Старина дедуля обнаружил, что бабулины деньги приносят ничтожные четыре-пять процентов, с которых она к тому же платит налоги. Так вот, на его вкус, этого маловато, поэтому он разнюхивает, где что почем, понимаешь, и тут узнает об этом туристическом рэкете. Мать честная! Рэкет – самое подходящее слово. Он бросает немного бабулиных бабок на помещение и рекламу и после этого уже целиком нацелен на публику с повышенным уровнем дохода – ну и конечно, никаких налогов. А я при нем занимаю видное положение и скоро буду близок к тому, чтобы обеспечить вам с отцом чудесную жизнь на старости лет. Дедуля у нас мозговой центр, а я – крепкий исполнитель. Идеальное сочетание. В общем, ты теперь понимаешь, почему я не смог с тобой пообедать в тот день – я только-только начинал свою карьеру.

— Какую именно?

— Я тот, кто насаживает мясо на вертел.

— Вот твой завтрак.

— Спасибо. Немало дней прошло с тех пор, как я ел нормальную еду. Вы когда-нибудь бывали в Испании? И не надо! Так вот, продолжая мое разоблачение – дедуля гуртует скот, а я гоняю его туда-сюда. Говоря простым языком, дедуля многочисленными обещаниями и обнадеживающими лозунгами вроде «Без спешки и без забот путешествуйте с Дедушкой» собирает партии туристов, забирает у них наличность и предоставляет мне вести их на погибель. Ужасающий перегон: пятнадцать человек едут в автобусе через всю Францию, и еще больше – когда мы делаем пересадку, чтобы направиться на полуостров. Затем, когда они наконец высаживаются, скорее мертвые, чем живые, после нескольких дней без пищи и сна, им приходится заняться размещением. «Позвольте Дедушке снять вам рыбацкую хижину», – говорится в буклете. Вот он и снимает. Постели еще горячи после домочадцев честного рыбака, выманенных из них вашим покорным слугой! Вот тут жвачные и начинают разваливаться – разочарование их приканчивает. В любом случае старые коровы мрут как мухи, когда температура зашкаливает за сотню^[57]. Британцы же считают, что им понравится жара, но на самом деле она их убивает – мы обычно зарываем одного-двух на кладбище, прежде чем отправляемся домой. Теперь я специально держу там вещи для похорон, так это выглядит лучше. К счастью, я крепкий орешек, на такой работе это необходимо, могу вас заверить!