Книга Любовь в холодном климате, страница 113 – Нэнси Митфорд

— Странно, – заметила я, – что она вдруг оказалась такой узколобо английской, если вспомнить, что она провела пять лет в Индии.

— О, мое дорогое дитя, тамошний дворецкий был импозантнее и погода жарче, но в остальном между Хэмптоном и домом вице-короля в Индии не было большой разницы. Скорее, наоборот, я бы сказал, что из этих двух домов дом наместника был менее космополитичен, и, конечно, он никак не готовил к ведению домашнего хозяйства на Сицилии. Нет, она всего этого просто не переваривает, так что в результате мы имеем беднягу, месяцами запертого с капризной маленькой девочкой, которую он знал с младенчества. Не очень большая радость, надо признать.

— Я думал, – сказал Седрик, – что он так любит герцогов. Сицилия, знаете ли, полна божественных герцогов.

— Божественных весьма относительно, и они почти всегда в отъезде. В любом случае он считает, что они не чета герцогам французским и английским.

— Ну, это чушь, никто не может быть грандиознее Пинчо. Но если он так считает (по поводу некоторых могу с ним согласиться) и если ему приходится жить за границей, не могу понять, почему он не выберет Париж. Там уйма подходящих герцогов. Пятьдесят, если быть точным, – так сказал мне однажды герцог Супп, вы же знаете, что они в своем кружке могут говорить только друг о друге.

— Мой дорогой Седрик, они очень бедны и не могут себе позволить жить в Англии, не говоря уже о Париже. Вот почему они до сих пор на Сицилии. Если бы не это, они бы сейчас в два счета вернулись домой. Малыш потерял деньги во время биржевого краха прошлой осенью и сказал мне, что если бы не получил приличную арендную плату за сдачу Силкина, они остались бы почти совсем без гроша. О боже, как богата могла бы быть Полли…

— Не надо грозных взглядов на Героя, – дал отпор Седрик. – Правила есть правила.

— Так или иначе, это скандальное дело, и оно только показывает, куда может завести старый добрый секс. Никогда не встречал человека, так обрадованного моим появлением – словно собака, спущенная с поводка. Хотел услышать все до мелочей, что у нас происходит, – сразу было видно, как он одинок и скучает, бедняга.

Но я думала о Полли. Если Малыш одинок и скучает, маловероятно, что она очень счастлива. Успех или провал человеческих отношений зависит от атмосферы, которую каждый создает для другого. Чувствовала ли разочарованная Полли, какую атмосферу она создает для скучающего и одинокого Малыша? Ее шарм, помимо ее красоты – а мужья, как мы знаем, привыкают к красоте своих жен, так что та перестает поражать их в самое сердце, – этот шарм раньше происходил из ее загадочности сфинкса, которая, в свою очередь, проистекала из тайной мечты о Малыше. В начале осуществления этой мечты, в Алконли, счастье сделало ее неотразимой. Но я прекрасно понимала: когда загадка будет разгадана и счастье рассеется, Полли без своего круга ежедневных занятий – посещения модистки мадам Риты, универмага «Дебенхемс» и парикмахера – а также слишком пассивная для того, чтобы придумать себе новые интересы, погрузится в черную меланхолию. Я знала, что она очень далека от того, чтобы находить утешение в сицилийском фольклоре, и, вероятно, не станет искать его, по крайней мере пока, в сицилийских аристократах.

— Кошмар! – воскликнула я. – Если Малыш несчастлив, я полагаю, Полли тоже не может быть счастлива. О, бедная Полли!