Книга Сюита №2, страница 59 – Наталья Гончарова

Ему видны были лишь ее спутанные волосы на коленях и очертания лица, и взгляд, устремленный вдаль.

Все еще не оборачиваясь к нему, и не меняя положение тела, она вдруг неожиданно заговорила:

— Тот корабль, на котором мы прибыли сюда, на третий день отбытия попал в шторм. Не знаю, что случилось с навигацией, но мы сбились с курса. И целых три дня, дрейфовали в открытом океане, не зная где мы, и куда плывем. Никто уже и не надеялся прибыть туда куда желал, и все молились лишь о том, чтобы приплыть куда-нибудь, где можно твердо стоять на ногах, — после этих слов она замолчала, будто собираясь с мыслями. И он не торопил ее, лишь чуть наклонившись вперед, положил руку ей на плечи, и своей узкой ладошкой она накрыла ее так нежно и почти невесомо. Немного помолчав так, словно наслаждаясь этой минутой близости, пусть только их ладони соприкасались, Анна продолжила рассказ:

— И я думала про себя, куда бы меня не принес ветер, на какой бы берег не выкинуло, я приму судьбу, какой бы она не была. И пусть на том берегу нет зелени, и пусть одни лишь камни и только ветер живет в них, я останусь в том месте, куда приведет меня судьба. И вот я здесь. И ветер и камни.

— Я так и знал, что ты вышла из пены морской, — сказал он, наклоняясь к ее лицу и целуя в губы.

Анна скользнула по его лицу рукой, и, ответив на его ласку, вновь отчего-то засмеялась.

Она думала в тот миг, что все сделала верно, и как тонкая веточка на ветру, начни с тем ветром бороться, то непременно бы сломалась, а следуя по зову природы, не сопротивляясь ураганом, а принимаю путь жизнь покорно и смиренно, оказалось там, где и должна была быть, с тем с кем и суждено, и теперь может пустить здесь корни, и расцвести в свой срок.

И он видя ее счастье, не мог не заразиться им, и чувствуя причастность к этому, и сам чувствовал себя неимоверно счастливым, держа в руках, самое прекрасное и неземное создание в руках. Никогда он не видел женщины прекраснее ее, потому что внешняя красота была в согласии с красотой внутренней.

Анна, прервав его мысли, вдруг неожиданно спросила:

— Дэвид, ты веришь в Бога?

— Оооо, милая Энн, боюсь, это будет твоим первым разочарованием во мне, а может и не первым. Но нет, большего самообмана на земле, чем коммунизм и религия, одно о равенстве людей на земле, другое о равенстве на небе, хотя и то, и это, лишь заблуждение, однако же, бесспорно, приятное для человеческого разума.

— Глупости, — полушутя полусерьезно возразила Анна, и села удобнее, внимательно посмотрев на него.

— Что же тогда свело нас здесь? — не унималась Анна.

— Жизни случай, — спокойно ответил Дэвид.

— И то, что мы так счастливы?

— Счастливый жизни случай, — нисколько не смутившись, уверенно ответил он.

— И пусть, — не стала спорить Анна, и словно, потеряв интерес к этой теме, вновь посмотрела вперед, словно стремясь как и он заглянуть за горизонт, где спряталось их будущее.

Неожиданно она нахмурилась, а на лице ее появилась печальная тень.

— Я бы никогда не покинула Россию, если бы все кто был мне дорог, родители… и…, — ее голос дрогнул, она запнулась и замолчала, но преодолев волнение все же продолжила: — были живы, и если бы их не забрала испанка, я бы никогда не оставила их. Но жизнь там превратилась в одно лишь сожаление, и так случилось, что я покинула свою землю, стремясь убежать… И потеряв так много, вопреки всему, я оказалась здесь так счастлива, что порой, мне так бывает грустно, будто я не имею право на счастье, когда все кого я знала…, — голос Анны сорвался и она замолчала.