Книга Сюита №2, страница 56 – Наталья Гончарова

Нет, она не пошла на Английский бульвар, она просто бродила по улицам и закоулкам, там, где туристы редкий гость, где жизнь идет своим чередом, где Ницца это не вечный праздник роскоши и достатка, а тяжелая грошовая работа. Все это время, ей казалось, что за ней кто-то следит, и то и дело, тревожно оглядывалась назад, но, не видя никого за собой, лишь ускоряла шаг. Вот опять это чувство, но кругом никого, лишь желтые раскосые глаза трёхшёрстной кошки, смотрят на нее и с любопытством и будто бы с укором.

Может час, а может больше бродила Анна по городу в поисках решениях. Чувствуя себя словно в клетке, не в силах выбраться, она отчаянно искала выход, но не находила. Ни денег, ни возможностей, никто в этом чужом и враждебном мире, где каждый сам за себя. Впрочем, как и в любом другом месте, не хуже и не лучше других. Опустошенная и уставшая, Анна осознала, что, как и прежде, ей придется примириться. Бунтуй, не соглашайся, все пустое, и мысленно опустив руки, она повернула к дому Остеррайхов, как вдруг, прямо сзади нее, громко стукнула дверь авто, и знакомый низкий голос тихо произнес:

— Долго же я тебя искал.

Анна резко обернулась. Он стоял, опершись о дверь автомобиля. Руки и ноги его были скрещены, но, несмотря на сдержанную позу, вид его был расслаблен и даже отрешен. Дэвид посмотрел на нее, но, не сделав и шага на встречу, продолжил:

— Думаю, нам стоит поговорить.

Куда исчезла ее робость и смирение, и вместо того, чтобы обрадоваться Дэвиду как манне небесной, Анна сверкнула на него своими острыми глазами и нарочито громко рассмеялась:

— А я то винила себя, что оставила тебя. Думала я во всем виновата! Лжец, а я наивна и слепа. Нам не о чем говорить, — отрезала она, и, повернувшись, направилась к дому Остеррайхов.

Где-то в глубине души она желала, чтобы он окликнул ее, остановил, обнял, и не отпустил, но она знала, даже если она всем сердцем желает простить его, даже если она желает быть с ним, если сейчас, она даст слабину, дрогнет перед его обаянием вновь слепо и покорно, то едва ли он будет уважать ее и ценить в будущем. Он мог бы с легкостью сломить ее дух, она чувствовала в нем разрушительную силу его характера, его надменности и холодности, и поступи она лишь по зову сердца, минуя разум, растворись в нем, как она того желает, подчинись и подладься, и навсегда исчезнешь, как личность, как единица.

И желая порвать порочный круг жертвенного смирения и получить хотя бы раз в жизни либо все, либо ничего, в стремлении перестать довольствоваться малым, она гордо выпрямила спину, и быстрым, но спокойным шагом пошла прочь, поставив будущее на зеро.

Секунда. Минута. Ее решимость с каждым шагом таяла, ноги отяжелели, удаляясь от него, Анна удалялась от мечты, ее накрыли сомнения и дух, ее сильный, но хрупкий уже было готов склониться, как вдруг, перехватив ее руку, он резко остановил ее и повернул к себе.

— А что ты желала? Чтобы после твоего ухода, я остался один и страдал? Это так по-русски, любить и желать страдать! — зло сказал он. Впрочем, не важно, что он говорил, он остановил ее, и он оправдывался. Теперь в ее власти было, простить его или отвергнуть. Она, конечно, простит, но ему об этом знать, пока не стоит.

— Ты просил определиться меня, думаю, для начала, ты должен определиться сам, — спокойно произнесла Анна, мягко освобождая руку из его ладоней.