Книга Как Веприк, сын Тетери, маманю спасал, страница 45 – Хатка Бобра

У Веприка сразу на душе легко и весело стало – боялся он идти, а больше всего – за Дуняшку боялся, но с Добрилой, конечно, – это почти, как с отцом, не страшно. Он показал товарищу, свое изобретение – плетеные из толстых веток санки, посередине которых возвышался сплетенный из тех же ветвей шалашик.

— Я на шалаш шкурки теплые одену, да внутри меха положу, да Дуньку в шкуру закутаю – тепло ей будет! – объяснил он. – Так и будет сидеть в домике всю дорогу.

— А я санки тащить! – весело подхватил бортник. – Ты-то сам с таким грузом далеко не уехал бы!

Решили полпути идти в обход и ночевать в деревнях, а потом – срезать через лес. В лесу зимой безопаснее: волки по глубокому снегу лазать устают, уходят в степь или разбойничают возле человеческих поселений. Добрило налил в большую миску молока и поставил на улице – молоко замерзло, его можно было брать с собой, как пирог, и откалывать Дуняшке по кусочку. Собрали одежду, свеновы монеты, меха – все, что Веприк наохотничал с Малом, привязали на санки мясо, хлеба запас, репы, мед в горшочке, посадили в меховой шалашик сонную Дуньку и утром, чуть свет, надев лыжи, пустились в путь.

Сначала шли очень хорошо: Добрило тащил санки, Веприк следил, чтобы они не свалились на кочке, а Дунька спала в шалашике. Веприк сунул ей под меха руку – там было горячо, как у печки. Вышли из деревни, забрались на пригорок к березовому лесу, но тут из оврага послышался несмелый голос:

— Мужики! Эй! Возьмите меня с собой! Я вам по дороге песни петь буду!

Путники оглянулись и обнаружили Чудю – тепло одетого и с котомкой за спиной. Поверх собственной меховой свитки он напялил еще матренину, слишком для него просторную.

— Вепря! Ты маленький был, я тебя на руках качал! – напомнил Чудород.

— Врет! – отрезал бортник.

— Все равно возьмите… и бросьте где-нибудь по дороге, подальше отсюда, чтобы Матрена не нашла!

— И не стыдно тебе, ты бабы боишься? – спросил с укоризной Добрило, словно не он осенью от этой же бабы в пруду прятался.

— Не стыдно! – с гордостью ответил Чудя. – У меня такая баба, что ее все боятся – и я тоже… возьмите меня с собой! Она драться лезет – и все из-за тебя, Добрилушка!

Бортник вопросительно посмотрел на Чудорода.

— Да! Говорит, раньше вы пчел в деревню водили, а теперь – на тебе! – дракона привели. И я, говорит, с вами заодно… А ты добро-то не помнишь, какое я тебе делал?

— Какое ты мне когда добро делал? – удивился бортник.

— А вот: помнишь, я тебя бить не стал, когда она велела?!

Щуплый маленький Чудя наступал грудью на здоровяка Добрилу, требуя ответа.

— Бери с собой!

— Ну что, Вепря, как ты решишь? – спросил бортник.

— Я вас три дня караулю, когда вы в столицу пойдете!

Тут в шалашике послышалась возня и наружу выглянуло щекастое Дунькино личико, сонно обводя всех карими отцовскими глазками.

— Это кто, Дунька?! – изумился Чудород.

— Нет, хрюнька! Мы что, по-твоему, должны были чужого ребенка украсть и в Киев унести? – рассердился Добрило.

— Вы совсем уже рехнулись, – ругался Чудя, пристраиваясь за санками. – Девчонку тащите! Нипочем не дойти нам до Киева, замерзнем по дороге или волки нас съедят.

— Хорошо-то как, Чудородушка, что ты с нами увязался, – мрачно сказал Добрило. – Так весело с тобой!