Онлайн книга «Как Веприк, сын Тетери, маманю спасал»
|
— "Ой да то не зоренька ясная, Ой да не рябинушка красная, То живет да во Березовке, (а за ней еще Березовка, а за той еще Березовка), Краса-девица, ненаглядная!" – мечтательно повторил Бобрец. – Ох, прямо за душу берет! Ай да Фудя! — Да, – скромно согласился грек. – Есть в этих строках какая-то примитивная прелесть… — Нам бы теперь ее выучить, эту песню… — Как?! Это все, то вам нужно? – изумился Фукидид. – А как же долгие зимние вечера – как же вы будете петь такую короткую песню? — Ничего, мы ее повторять будем, – пообещал Пятак Любимыч. – Нам бы хоть это все запомнить. — Я мог бы слова написать, – потер свой большой нос Фукидид. – Но у меня нет с собой письменного прибора… Воска в ваших дремучих краях, конечно, нету? — Воска у нас сколько угодно, – успокоил его Добрило, сунув руку за пазуху и вытащив пчелиные соты. Никеец оживился, поискал вокруг себя глазами, выбрал деревянную неглубокую мисочку и старательно натер ее донце воском. Затем, шепотом сам себе диктуя, довольно долго что-то там царапал острой палочкой на воске. Наконец он вручил свое произведение народу: скопление каких-то казюлинок, как птичка лапками ходила. До того момента ни один из березовцев никогда не видел, чтобы слова писали… Миска долго ходила по рукам, все качали головами, интересовались и потом отдали ее назад, так и не поверив, что грек изобразил на ней все, что только что сочинил. — О, невероятная русская простота, – пробормотал грек. – Ладно, повторяйте все за мной… А кто это мне рожу на поэме накарябал?!.. Бортники недолго собирались: не прошло и трех дней, как они, починив старые гусли дедушки Любимыча и сделав из дерева пару дудочек, разошлись выступать по деревням: Бобр с Добрилой налево, Пятак Любимыч с Бобрецом направо. Грек немного удивился исчезновению приятелей, но Веприк сказал ему, что бортники идут в лесу по следу большого стада пчел и Фукидид поверил, потому что про зверей знал очень мало: только про тех, с кого можно шкуру снять и продать. Греческий купец видел, какие шкурки приносит с охоты Веприк и глаза его разгорались от жадности. Мальчик ходил в лес с Малом, чудородовым братом. Мал помогал ему, но сам все время приглядывался к его повадкам и местам, в которых Веприк ставил ловушки: маленький охотник лучше чувствовал, где их ждет добыча. Охота была неплохой, хотя до Тетери, конечно, им было далеко. — Вы не представляете себе, какова цена этих мехов на юге! – волновался Фукидид, разглаживая кунью коричневую шкурку. – Весной мы все вместе поедем в Киев! Я самолично повезу эти меха в Никею и в Константинополь! О! Как удивятся мои родные! Я явлюсь в драгоценной, прекрасно выделанной по секрету русских мастеров, шкуре носорога… — Кого шкуре? — У вас не водятся носороги? – с подозрением спросил Фукидид. – Ладно, кто же у вас водится? — Ежики, – подсказал Мал. — Мех дорогой? — Дорогой. И очень редкий, – заверил Мал без тени смущения. — Ладно. Тогда я явлюсь в шкуре ежика… — Да, твои родные очень удивятся, – согласился Веприк. – Когда ты к ним заявишься в шкуре ежика. Стрибог, хозяин ветров, не заставил себя ждать: принес мороз от северных морей и навалил вокруг деревни высокие сугробы. Дети занимались нехитрыми зимними забавами: катались с горок, кидались снежками, лепили снежных баб. Веприку было не до забав, зато долговязая фигура Фукидида каждый день непременно появлялась на горке – в тетериных старых лаптях и шерстяном платке, повязанном на груди крест-накрест. Он плюхался на санки животом, несся вниз, а потом вскакивал, отряхивался и строго смотрел: не смеется ли над ним кто из детворы? |