Книга Как Веприк, сын Тетери, маманю спасал, страница 102 – Хатка Бобра

— Ха! – крикнул им вслед растрепанный, торжествующий Чудя. – Топайте-топайте! А не то мы вам… ух! А вернетесь, мы тогда…

— По шее опять получим! – мрачно закончил юный березовец, потирая затылок.

— Вот сейчас они верблюдов поймают и вернутся, – задумчиво глядя в небо, напомнил лежащий на песке бортник. – Вот тогда мы и получим… Ой! Ой! Ой! Ду-неч-ка! Не-пры-гай-по-де-де-Доб-риле! У-де-ды-сей-час-пу-зо-лоп-нет!..

— У бабы Добрилы, – ехидно поправил Чудород. – Ты ж ей бабушка.

— Да хоть прабабой обзовите! Только сни-ми-те-э-ту- поп!-поп!–поп!-ры-гу-шку с меня! Ой!

— Ам! – заявила Дунька, вставая на четвереньки у бортника на животе и ласково заглядывая ему в лицо: она прожевала запасы за щекой и была уже не прочь снова подкрепиться.

Веприк волшебным образом преобразился (но если это и было чудо какого-то бога, никто из них не признался). От уныния не осталось и следа. Синие глаза на исхудавшем лице засветились такой надеждой, что за ними можно было идти в темноте. В нем снова ожила былая уверенность, что, раз уж они смогли забраться так далеко, – то смогут и еще дальше.

— Нам туда! – напомнил он, нетерпеливо тыча пальцем в черную впадину. – "…за дикими пустынными степями, за снежными высокими горами, за морем, что раскинулось, как небо, в ужасной пустыне в черных песках"… Помните?

— Ни-ни, – замотал головой Чудя. – Я туда не полезу, это ж печка самая настоящая. Давайте вокруг лучше пойдем – может там где-нибудь другие черные пески найдутся, похолоднее. Добря, вставай! Чего лежишь?

— Сил набираюсь, – прогудел богатырь, устраиваясь поудобнее. – Скоро арабы наши вернутся, будут меня бить… А я – их, – добавил он мечтательно.

— Туда! – скомандовал Веприк, пытаясь наступить в черную яму.

— Стой ты! – крикнул Чудя, отталкивая мальчика.

Он дернул лоскуток на разодранном рукаве рубахи, но рукав оторвался целиком. Чудород крякнул и бросил его за обгорелую границу. Горячие потоки воздуха тут же подхватили тряпочку, не давая ей сразу опуститься на землю. Медленно падая, она пошла темными пятнами: начала тлеть в воздухе, – и вдруг, едва коснувшись поверхности, вспыхнула огнем и сгорела.

— Должен же быть какой-нибудь способ! – упорствовал Веприк, тряся детскими остренькими кулачками.

— Бежать отсюда надо! – ныл Чудя.

— Давайте-ка потише, спать мешаете, – сказал Добрило.

— Туда! – показывал в черное пекло мальчик.

— Туда! – не соглашался Чудород, собираясь бежать то вправо, то влево.

— Хр-р-р! – засопел бортник.

В разгар спора Чудород поднял глаза к небу – да так и остался стоять и глупо улыбаться.

— Так и знал, что с вами я рано или поздно с ума сойду, – заявил он и улыбнулся еще шире и глупее. – Я сейчас видел, как мне солнце подмигнуло!

Веприк уставился вверх и даже невозмутимый Добрило заинтересовался. У солнца и вправду – каждый мог это видеть – было два голубых приветливых глаза, которыми оно моргало и, прищурясь, разглядывало русских путешественников.

— Здравствуйте, дети мои! – заговорило Солнце басом и, подумав, уточнило: – Все вы – мои дети! Я отсюда всех вижу! И все знаю.

Сказав так, светило замолчало и принялось с любовью озирать березовцев.

— Славься, Даждьбоже! – восторженно закричали березовцы в ответ и подождали, чтобы Солнце еще что-нибудь сказало. Но оно, как видно, никуда не торопилось.