Книга Элиза и ее поклонники, страница 96 – Дженнифер Адамс

— Да, видел.

— Благодарю тебя за деликатное молчание. Это было ошибкой, но я не знала… – Она кашлянула.

— Что было ошибкой? Мое деликатное молчание?

— Не притворяйся, будто не понимаешь меня, – произнесла Элиза чуточку сердито. – Ошибкой было то, что я позволила Хенри тот поцелуй. Но тебя рядом не было, а я не могла дальше писать мой роман. И тогда я подумала, что, если Хенри меня поцелует, я снова испытаю то чувство… Мое предположение оказалось неверным.

Филипп не смог подавить улыбку облегчения.

— Так, значит, когда он тебя поцеловал, ты не ощутила того же, что ощущаешь со мною?

В почти непроглядной темноте Элиза покачала головой.

— Я подумала, дело в том, что поцелуй Хенри для меня уже не первый. Что подобные чувства притупляются со временем.

— Тогда предлагаю тебе провести для верности еще один эксперимент, – улыбнулся Филипп. – Я поцелую тебя опять, а ты посмотришь, сделались ли твои ощущения слабее.

С готовностью приняв это предложение, Элиза снова обвила Филиппа руками. Их губы сомкнулись и долго не размыкались.

— Ну? – спросил он наконец.

— Нет, – выдохнула она. – Стало еще сильнее.

Филипп, улыбнувшись, обнял Элизу. Она опустила голову на его плечо, и ему захотелось до конца жизни сидеть вот так, прижимая ее к бьющемуся сердцу. Нежно держать ее в руках, вдыхать аромат ее волос – это было совершенно новое для него блаженство, которому он сейчас просто отдался.

Но только на несколько секунд. Ведь решение принято: ему следует держаться от Элизы на расстоянии, чтобы не ставить под угрозу ее будущее. Однажды она найдет жениха, равного ей по положению… И все же как мог он, Филипп, ее отпустить? Как мог противостоять очарованию ее призывных взглядов, ее поцелуев, ее нетерпеливого желания познать большее? Он был уверен: она не воспротивится, если он сейчас поднимет ей юбки и продолжит то, что начал в читальной комнате курзала. В какой-то момент искушение показалось непреодолимым, но разум все же взял верх, хоть Филипп и догадывался, как сильно он пожалеет о своем благородстве, когда окажется в спальне один.

— Тебе лучше вернуться в дом, – тихо сказал он, нехотя выпустив Элизу.

Видимо, почувствовав, насколько ему нелегко, она погладила его по щеке, встала и молча ушла.

Опыт, полученный тем вечером в саду, привел Элизу в меньшее смятение, чем она ожидала. Прежде всего она попросту обрадовалась тому, что не утратила способность ощущать тот приятный озноб, который охватывал ее тело при поцелуе. Только, очевидно, не всякий, кому она позволила бы себя поцеловать, мог вызвать в ней это чувство.

Филипп – мог. Почему? Влюбленность, определенно, была ни при чем. Ведь он и она не любили друг друга. Элиза установила это в тот день, когда, сидя за роялем, забылась и взяла Филиппа за руку. Теперь при воспоминании о его сильных теплых пальцах она невольно вздохнула. Но что он сказал ей тогда? При таком интимном соприкосновении влюбленный мужчина не сдержит себя.

Филипп себя сдержал, хотя вчера вечером их соприкосновение было куда интимней и продолжительней, чем в тот раз. Значит, он в нее не влюблен. Ну и она в него, разумеется, тоже. Вероятно, ощущаемая ею дрожь имеет какую-то алхимическую природу. Кожа отталкивает кожу или, наоборот, притягивает, как магнит.