Книга Светлый град на холме, или Кузнец, страница 98 – Татьяна Иванько

Удивительно, но Берси розовеет, начинает дышать, исчезла розоватая пена с губ. Это какое-то чудо, когда мы подошли, я был уверен, что мне придётся увидеть сегодня, как умрёт один из алаев Сигурда и мой товарищ…

Возвращается девушка с платьем для Сигню. Сигню встала на ноги и сказала ей:

— Сможешь зашить рану?

— Да, Свана.

И Сигню рассказала, чем надо будет её смазать и как перевязать, что давать больному пока…

— …не придёт в себя. Но это не раньше завтра, если всё правильно сделаешь. А до того не давай просыпаться ему, пои маковой водой, он должен спать, чтобы рана затянулась до того, как он сможет побеспокоить её. Поняла?

— Да, Свана. Спасибо.

— За что? — удивилась Сигню, посмотрев на девушку.

— Я думала, хакан Берси умрёт, было так страшно. И жаль его, он такой красивый.

Сигню улыбнулась:

— Ты не очень-то красотой его пленяйся, он тип опасный в этом деле. Как очнётся, передай другим, сама не крутись возле.

Девчонка покраснела до корней волос. Вот вам, только хоронить думала, а уже влюбиться успела, глупышка.

Сигню ушла в палатку, переоделась там и вышла к нам сразу маленькая, гибкая в узком и недлинном сером лекарском платье. Только красивые алые башмачки из махровой кожи, расшитые бисером и голубыми бусинами остались от её наряда. Корону она отдала Бояну, не задавая вопросов, он спрятал её в седельную сумку.

Мы продолжили свой путь через раненых. Невдалеке растёт лагерь — ставят палатки, разводят костры. Начинают готовить еду счастливцы вроде нас, что остались невредимы в первом бою Самманланда.

А мы трое, мы с Бояном, и Сигню впереди нас идём между раненых. Сигню останавливается, помогая там, где без неё не обойтись, тяжелораненым. Вправляет кости, и тут наша с Бояном сила тоже в помощь, когда надо тянуть и держать. Боян, оказывается, толковый и умелый, помощник, он понимает её с полувзгляда, даже по движениям предугадывает, что она хочет, чтобы он сделал, и сегодня я впервые вижу и Бояна таким. Я всегда считал его только скальдом. Самым необыкновенным на известной мне земле, но только певцом. И ещё, удивительно как слаженно они действуют вместе с Сигню, привыкли, наверное, в лекарне…

Раздробленные кости в открытых ранах Сигню не врачует, отрубает решительным и точным ударом моего меча, попросив меня о позволении так использовать боевое оружие. И я не вижу оскорбления для моего меча в том, чтобы он стал орудием врачевания. Отрубив ногу или руку, мы прижигаем раскалённым лезвием обрубок, Сигню зашивает сосуды, непостижимым образом, находя их в месиве, и прижигает снова. После помощники накладывают лечебные бальзамы и повязки. Ор и стоны страдальцев почти не беспокоят меня, я вижу, что причиняемые им сейчас страдания спасут их жизни.

Несколько раз её берутся приветствовать, выкрикивая восторженно как перед боем, но ещё более радостно: «Свана Сигню! Дроттнинг!», потому что теперь её появление для многих значит облегчение от боли, исцеление и спасение.

Но не всех лечит прекрасная гро. Некоторых она обнимает, бледнея и строжея лицом, вливает в рот несколько капель из особой чёрной склянки и, шепча на ухо то, что слышит только тот, кого она отдаёт Смерти, отпускает в Валхаллу.

После разгибается тяжело. Каждый такой ушедший забирает кусок её сердца. Таких немного. Это страшно, должно быть страшно, убивать вот так.