Онлайн книга «Светлый град на холме, или Кузнец»
|
И начинается работа. Такой у меня не было даже во время самых крупных бед: пожаров и эпидемий. Раненых многие сотни, может быть тысячи. Тех, кто ранен легко, вроде меня, уже обработали и перевязали, им не нужна моя помощь, всё-таки мы успели подготовить несколько десятков не совсем ещё лекарей, но вполне способных справиться с лёгкими ранами людей. Я иду к тем, кто ранен тяжко… Сколько прошло времени, пока мы нашли Берси? Не знаю… Он ранен очень тяжело. При первом взгляде на него я вижу, что Смерть уже подошла к нему, накрывает крыльями… Асгейр Берси, самый красивый, самый непростой среди всех алаев. Неужели, ты умрёшь, не увидев, как родится твой сын… Ну, нет! Сигню как птица сорвалась вниз, с седла, взмахнув подолом обширного платья как крыльями. Берси со стрелой в груди лежит на расстеленном плаще, в синеву бледный, глаза ввалились, посиневшие губы. Я видел разные смерти. И здесь смерть рядом. Сигню не может не видеть этого… Однако она бросается к раненому. Едва не отталкивая девушку в сером платье, помощницу, что склонилась над Асгейром. — Найдите мне платье переодеться, — неожиданно сказала Сигню, внимательно осматривая, ощупывая Берси. — Что?.. — растерянно удивился Исольф. Но я понимаю, до чего её одежда не подходит для лекарского труда. И корона до сих пор на голове. Однако, пока девушка, которую я попросил найти одежду для дроттнинг, делает это, Сигню уже превратилась в гро… Плохая рана… я взрезаю ремни, удерживающие кожаную броню на теле Берси, Боян и Исольф, которому тот делает знак, помогают мне, приподнимая умирающего… — Осторожно! Не касайтесь стрелы, — сказала я, предупреждая их движение, если грубо схватить стрелу, она может обломиться, кончик уйдёт внутрь, тогда — всё… Поэтому я делаю разрез в толстой коже брони, чтобы не сдвинуть стрелу. Наверное из тяжёлого лука, другая не пробила бы броню из воловьей кожи, привозимой из дальних стран заморскими купцами и нашими мореходами. Надо посоветовать на будущее вдвое складывать эти кожи для бронников и неплохо бы между слоёв железные пластины проложить, тогда никакая стрела не возьмёт, ни копьё, ни меч… даже топор с первого удара не пробьёт. Я смотрю на Сигню. Такой я ещё не видел её. Это Бояну привычно в лекарской было видеть, я же… Она сразу стала совсем другой. Будто другой человек, я её такой не знаю. Гро. Она прислушивается к дыханию Берси, ощупывает его, разрезав рубашку, касается краёв раны. Не глядя протягивает мне кинжал: — Прокали лезвие над огнём. Я исполнил, не задумываясь уже, перестав удивляться, потому что вижу пред собой не мою дроттнинг, и не девочку, с которой я рос и в которую влюблён всю жизнь, а ту, кто знает, что делает, делает это не глядя, на одном чутье пальцев, вглядываясь в лицо Берси. Я подал ей нож, она сделала молниеносный разрез возле стрелы, просунула пальцы в рану и, хлюпая густой тёмной кровью, потекшей из раны, вытолкнула кончик стрелы наружу, нажав изнутри. Кровь продолжает течь, выходя и с примесью сгустков, похожих на куски сырой печёнки, она пальцами ещё расширила рану, чтобы кровь текла сильнее… Зачем? Сигню будто прочла мои мысли и ответила, даже не обернувшись на меня: — Кровь сдавила лёгкое, надо дать ей излиться, иначе он задохнётся… Я почувствовал взгляд на себе Бояна, он усмехнулся моему изумлению, в его глазах не насмешка надо мной, но гордая радость за ту, на кого мы смотрим с ним. |