Книга Ничья, страница 39 – Дан Берг

Мы помним, как наш рассказчик поведал своему верному слушателю историю о неком чужестранце, путешествовавшем на тщедушном осле. Бургандец бескорыстно приютил странника, накормил и напоил его. Однако лукавый иноземец отблагодарил бессребреника не словами признательности, но обвинением в воровстве какой-то жалкой ослиной попоны. Мало того, он лицемерно отказался признать в благодетеле великого толкователя снов.

Дело рассматривал один из лучших судей Бурга. Выслушав обе тяжущиеся стороны, служитель правосудия вынес единственно правильный, то есть обвинительный вердикт против дерзкого иностранца. Последнего принудили заплатить изрядный денежный штраф, и он был предан остракизму, будучи с позором изгнанным из города.

Решение судьи имело громкий положительный резонанс в патриотических (а, по существу, всех без исключения!) слоях бургандской общественности. Служебный подвиг судьи не остался незамеченным властями Бурга. Ему была присуждена высшая академическая степень. Он получил постоянный пропуск на торжественные праздничные концерты во Дворце Ассамблей. За ним закрепили место будущего погребения в расположенном в городской стене пантеоне вечной памяти отцов-созидателей бургандской славы.

Прошло несколько времени, и в Бурге произошел инцидент экстраординарный, непредвиденный и крайне огорчительный. Само собой разумеется, наш рассказчик оказался очевидцем сего прискорбного события. Происшествие не просто поставило под сомнение высшую квалификацию упомянутого судьи, но всколыхнуло общественное мнение всей страны.

— Представляешь, дружище, – начал свидетель случившегося, – сижу, значит, я на пороге дома и размышляю на отвлеченные темы. Позднее утро, приближается полдень. Я обоняю доносящийся из кухни аромат приготовляемого женой обеда. Волшебный запах тушеной рыбы в овощном соусе приводил в трепет мои ноздри и сердце.

— Идиллия, да и только! – поддакнул собеседник, отхлебывая пиво и отправляя в рот маленький соленый бублик.

— Не торопись, дорогой, лучше послушай. Вдруг, в нарушение идиллии, услыхал я вдалеке чьи-то невнятные крики. Я встал, дошел до угла и увидел, как на пустынной площади двое мужчин яростно вцепились друг в друга, и колотят один другого, и выкрикивают бранные слова, которые мы с тобой, порядочные граждане, никогда не произносим.

— Вот тебе и идиллия! Так и аппетит потерять не долго. Жалко, однако. Все-таки тушеная рыба с овощами!

— Я уж об обеде и не думал. Ты меня знаешь – я должен быть в гуще городских событий.

— Слава богу, знаю тебя. Ну, рассказывай, что дальше увидал.

— Один из тех двоих был выше противника на целую голову, годами моложе и одет вполне прилично. Пригляделся я и увидел, что малорослый – бедняк бедняком, и грязное рванье на нем. Крупный одолел мелкого, содрал с того верхнюю одежду и приготовился бежать с добычей.

— Небось, оба – презренные иноземцы?

— Ни в коем случае! На вид и на слух они наши, бургандские – я сразу понял это по выражениям их лиц и прочим выражениям!

— Так что же произошло, по-твоему?

— Заурядное уличное ограбление. Казалось бы, дело житейское – сильный бьет слабого, имущий обирает неимущего, молодой берет верх над старым.

— Действительно, ничего примечательного. Ты, конечно, вернулся домой и продолжил дожидаться обеда, размышляя на отвлеченные темы?