Книга Царица Аталья, страница 34 – Дан Берг

— Мир и тебе, почтенный Одед. Я счастлива видеть у себя высшего жреца великой веры! – ответила Аталья.

— Увы, я не могу принять лестный титул высшего жреца, ибо наша вера величает меня, коэна, первосвященником.

— Неискушенный мой женский ум не различает тонкостей…

— О, ум твой искушен весьма, дражайшая Аталья! Позволь отметить наше согласие в великости веры, которую я представляю.

— Начать с согласия – прекрасный зачин беседы!

— Дай Бог, добраться до конца не хуже. Аталья, мне стали известны кое-какие твои дела. Их дух несовместим с тою верою, которую мы оба называем великой.

— Чем согрешила я, благородный Одед?

— Боюсь, Аталья, ты взяла от матери скверную привязанность к язычеству. Иерусалим – не Шомрон. Мы здесь служим единому и истинному Богу. Ты знаешь, не угодно Ему уклонение.

— Знаю, не угодно. Он не прощает и мстит.

— Выражения твои несдержанны, но не так слова, как дела опасны. Возвращая людей назад в язычество, ты вред наносишь Иудее! А ведь я не раз слыхал от тебя, что любишь ты новую родину свою!

— Сердцу не прикажешь – и потому люблю я Иудею! Неужто не видишь ты добрых перемен в стране нашей? И разве нет в этом моей заслуги?

— Отчасти твоя заслуга в том, что владыка наш Йорам свернул на языческий путь израильского Йорама. Господь покарал народ Иудеи за грех царя, наслав на страну убийц и грабителей Ливны. Это ли добрая перемена?

— Позволь вступиться за божество твое. Всевышний вовсе не насылал на нас разбойников Ливны, и есть другая причина у неприятности этой. Иначе как объяснишь ты победу над Эдомом? Ведь одержал-то ее мой заблудший муж Йорам!

— Ах, Аталья! Я желаю добра тебе и всем нам, а ты упрямишься, обманываешь себя превратным толкованием событий! Вот, получил я письмо от известного тебе пророка Эльяу. Он обвиняет мужа твоего в отравлении народа ядом язычества, а также в убиении праведных братьев его…

— Клевета! Возмутительная ложь! – взвизгнула Аталья, и лицо ее побледнело, – надеюсь, Одед, ты вместе со мною отвергаешь гнусный навет убиения? Тебе-то известна правда о трагедии семьи нашей!

— Думаю, известна… Не нам, простым смертным людям судить о речах великого пророка, устами которого вещает Господь. Пишет Эльяу, что всерьез разгневался Бог на Йорама и наслал на него хворь неизлечимую, и весьма скоро выпадут внутренности у мужа твоего, и он умрет. И народ Иудеи не обошел Он карой – соседи наши, что идолам поклоняются, улучат час, и сделают набег на Иерусалим, и перебьют многих, и захватят имущество, а женщин и детей уведут в плен.

— Какое несчастье! – воскликнула Аталья, и слезы заблестели на глазах ее, – я поневоле верю – ведь сбываются пророчества негодяя! Вот и Йорам недомогает. Начало конца!

— Не предавайся отчаянию, Аталья. Бедствие дает повод к мужеству. Я предупредил тебя, и это доказательство того, что я твой друг.

— Иметь таких друзей – врагов не надобно! – вспомнила Аталья заготовленную фразу.

— Ах, злой язык твой! Однако этим пренебрегаю, а находчивость твою ценю. Если что и роднит нас, так это любовь к Иудее. Теперь я удаляюсь – храмовая служба ждет. Вернее, не ждет.

4

Аталья принялась лихорадочно размышлять. “Коли враждебные пророчества исходят из уст Эльяу, то они непременно осуществятся, ибо гонитель семьи нашей не бросает слов на ветер. Но силой меня не сломить! Хитрость хлеще силы. И из неминучего пользу можно извлечь, если надлежаще приготовиться!”