Книга Красная надпись на белой стене, страница 16 – Дан Берг

— Кажется, я догадываюсь, почему Рудабе оказалась здесь, — бросил Акива.

— Мой дом имеет добрую славу в Вавилоне, — сказал Асаф, — нравственные устои нерушимы в стенах его. Валтасар хорошо знал мою семью, и поэтому он отдал Рудабе на воспитание именно ко мне — пусть растет вместе с Риной и Пниной под строгим надзором няни. Так решил наш монарх.

— Так чего же влюбленный Валтасар добивался? — притворно удивляясь, спросил Акива.

— Да ведь это так понятно! — снова заговорила няня, — Валтасар хотел, чтобы возлюбленная его сперва созрела, а уж тогда он возьмет ее во дворец!

— Права ты, няня, действительно порядочный мужчина, этот Валтасар, пример для многих! — заметил Акива.

— Рудабе была старше нас, а мы всё равно дружили! — вмешалась Рина.

— Она не задирала нос перед нами! — добавила Пнина.

— Рудабе выучила нас понимать по-персидски! — сказала Рина.

— А от нас она переняла вавилонские слова! — присовокупила Пнина.

— Рудабе рассказывала дочкам какие-то бесконечно длинные стихи. Называла их “Шахнаме”, — улучив паузу, вставил слово Асаф.

— Чем примечательна эта Рудабе, были у нее какие-нибудь особые приметы? — задал обязательный вопрос Акива!

— Конечно были особые приметы! — воскликнула няня.

— Какие же? — встрепенулся и приготовился запоминать Акива.

— От головы до ног она бела, как слоновая кость, — принялась перечислять няня, — стройна, как платан, два глаза — сияющие нарциссы, ресницы чернее воронова крыла…

— А волосы обыкновенные? — перебил Акива.

— Ни в коем случае! Не сомневайся даже: вдыхаешь мускус — это запах ее волос! — вдохновенно закончила няня.

— Почему Рудабе сейчас не с вами?

— Не знаем! — огорченно промолвила Рина.

— Куда-то пропала! — печально добавила Пнина.

— Рина, Пнина! Пора укладывать кукол спать! — промолвил Асаф и проводил девочек и няню в детскую комнату.

— Что ты хочешь добавить мне в конфиденциальной обстановке? — спросил Акива.

— Валтасар оказывал знаки внимания Рудабе, причем у меня дома. На мой старомодный взгляд это выглядело непристойно и вполне могло повредить безупречности моей репутации, — решительно заявил Асаф.

— Выходит, ты радовался, когда Рудабе исчезла?

— Не скрою, доволен был.

— Добрым именем своим дорожил?

— Не только. Слишком частые визиты монарха небезопасны. Тяготился я ими. Внимание владык хорошо, если не чрезмерно. Как говорится, цари пируют — подданные горюют, а меч власти длинен.

— Так куда же подевалась Рудабе? Может, Валтасар устал нести бремя воздержания и забрал юную красавицу к себе?

— Этого я не знаю. Ты же бываешь во дворце, там и спрашивай.

— Я понял, что Валтасар по уши влюбился в Рудабе. А сама-то девица любила своего покровителя?

— Рудабе была без ума от Валтасара. Поэтому я предупредил няню, мол, внуши своей старшей воспитаннице, чтобы она с девочками не болтала о своей страсти — малы еще такими вещами интересоваться!

— А известны ли тебе какие-нибудь необычности в повадках Рудабе?

— Сия дева имела обыкновение переодеваться воином. Валтасар дарил ей разные военные принадлежности — то легкую рубаху кольчужную принесет, то шлем, то меч короткий. Мои глупышки глядели на нее с восторгом.

— Что означали эти маскарады?

— Валтасар, бывало, нарядит свою зазнобу солдатом и пропадают оба день-два. Потом он возвращает девицу ко мне в дом. Последний раз взял ее царь с собой, и не видали мы больше Рудабе, а монарх вернулся во дворец.