Книга Йони и Шош, страница 18 – Дан Берг

— Нет, – едва слышно проговорила Шош.

— Во время беседы мне необходимо видеть лицо Шошаны, – заметил Даниэль.

— Шош, подними накидку! – произнес Иоаким.

— Я постараюсь быть кратким в своих вопросах и рассчитываю на ясные ответы, – обратился Даниэль к Шош, – это поможет сократить время неприятного испытания.

— Мы слушаем, – сказал Иоаким.

— Шошана! Судьи Тевель и Юваль заявили, что выследили тебя в момент свершения тобою акта измены законному супругу Иоакиму. Верно ли это?

— О, нет, нет, нет! – с горячностью громко прокричала Шош, и обильные слезы оросили нежные щеки.

— Разумеется, это ложь! В лучшем случае – ошибка, – не удержался от восклицания Иоаким.

— Судьи утверждают, что видели тебя в полночный час с чужим мужчиной. Случалось ли тебе покидать стены дома в столь позднее время? – спросил Даниэль.

— Никогда! – сквозь слезы гневно воскликнула Шош.

— Иными словами, Шошана, ты считаешь обвинение Тевеля и Юваля ложным? – продолжал неугомонный дознаватель.

— Меня оговорили! – решительно заявила Шош.

— Так оно и есть! – вновь вмешался Иоаким, – не лучше ли попытаться выяснить, для чего нашим почтенным судьям понадобилась клевета?

— Благодарю тебя, Иоаким, за помощь советом, – стараясь скрыть раздражение, заметил Даниэль, – и впрямь, Шошана, приходила ли тебе на ум какая-либо догадка о причине нечестного, по вашему с мужем мнению, поступка Тевеля и Юваля?

Этот вопрос произвел необычайно сильное действие на Шош. Бедная женщина вспыхнула и залилась краской, высохшие было слезы вновь заблестели на глазах, она горько заплакала, закрыла лицо ладонями, низко опустила голову, и тело ее затрепетало от неистовых рыданий. Даниэль отвел взгляд, дожидаясь окончания бури.

— Успокойся, бедненькая, – обнял Иоаким жену за плечи и бросил суровый взгляд в сторону Даниэля.

— Я думаю, Шошане не повредит глоток-другой свежей воды! – заметил Даниэль.

— Благодарю, тебя, Даниэль, за помощь советом, – едва сдерживая досаду, процедил сквозь зубы Иоаким, и сам подал жене стакан.

— Я жду ответа на мой вопрос, – настаивал Даниэль, заметив, что Шош затихла.

— Я не могу говорить, мне стыдно! – прошептала Шош и ударилась в слезы с новой силой.

— Тебе стыдно? – вскричал Иоаким, – что это значит? Я встревожен! Будь добра, Шош, отвечай расследователю!

— В полуденную жару я со служанками выхожу в сад, – сквозь плач лепетала Шош, – они помогают мне раздеться, и я окунаюсь в прохладную воду нашего озерка. Девушки держат в руках полотнища, огораживая меня со всех сторон…

— Продолжай, Шошана! – ободрил Даниэль.

— Однажды после купания, когда я уже была одета, а служанки ушли в дом, ко мне подошли Тевель и Юваль и…

— Что “и”? – вскричал Иоаким.

— Я ни в чем не виновна, милый, я не сделала ничего дурного! – кинулась Шош на шею мужу, неуемно рыдая.

— Что говорили тебе Тевель и Юваль! – потребовал ответа супруг.

— Они утверждали, будто видели меня обнаженной, и страсть их возгорелась, и теперь они жаждут близости со мной…

— Судьи сказали что-нибудь еще? – с бесцеремонностью вопрошал Даниэль.

— Негодяи угрожали: если я не отдамся им, то они объявят на всю общину, что видели, как я прелюбодействую с неким мужчиной…

— И что ты сделала в ответ? – взревел Иоаким.

— О, несчастная я! Дорогой супруг, ведь сам ты слыхал судейский оговор! Чем еще доказать мне честность мою? – заголосила Шош и в истой мольбе упала на лицо свое.