Книга Кружево Парижа, страница 168 – Джорджиа Кауфман

— Хватит! – бросила я. – Это уже слишком! Сначала та девица, три месяца молчания, потом тащишь меня на другой конец света из-за… не знаю зачем, но нанимаешь детектива, чтобы за мной шпионить? Я ухожу.

Я подошла к лифту и стала нажимать на кнопку, когда Торманн, не Джим, меня догнал.

— Bitte, Gnädige Frau Mitchell, – заботливо пропыхтел по-немецки Торманн с саксонским акцентом. – Насчет мужа вы ошибаетесь, он человек достойный. Взгляните, пожалуйста.

Он протянул мне фотографию.

Лифт поднялся, и двери открылись, осветив фотографию худощавого седеющего человека среднего возраста в очках. Я не сразу его узнала.

Дверцы лифта закрылись, и, дотронувшись до холодного металла, я перевела дух.

— Ваш муж попросил меня разыскать этого человека, Томаса Фишера.

Это был Томас, ma chère, первый мужчина, которого я любила.

— Давайте вернемся в кабинет. Мне нужно показать вам что-то еще.

— Еще?

Лифт, громыхая, поехал вниз.

— Да, будьте добры, пройдемте в кабинет.

Я как во сне шла за ним в кабинет.

Джим смотрел в окно. Когда мы вошли, он повернулся и сел на стул, а Торманн занял место за столом, на котором, кроме папки, ничего не было.

— Садитесь, пожалуйста, – умоляющим голосом произнес он. – Так лучше.

Он подождал, пока я села.

— Как я уже объяснил, ваш муж попросил найти Томаса Фишера.

Я снова взглянула на фотографию. Портрет был официальный, и он явно позировал, сидя за столом с книгами и глядя прямо в камеру. Я оторвала взгляд от снимка и взглянула на Джима, тоже уставившегося на фото. Лицо его было мертвенно-бледным.

— Ваш муж просил найти эту женщину, – сообщил Торманн, доставая из папки фотографию полной довольной домохозяйки.

Ее сфотографировали на улице. Портрет был четким, остальное размыто. Она шла спокойно и явно не подозревала, что ее снимают, несла авоську и газету и смотрела вперед.

— Ида Шуртер, – выдохнула я.

— Ранее известна, как Ида Шуртер, – согласился Торманн.

Я положила снимки и посмотрела на Джима, который не сводил глаз с Торманна.

Торманн сдержанно кашлянул.

— А это молодой человек.

Он вручил мне третью фотографию.

Молодой человек чуть старше двадцати лет с волосами до плеч в яркой хипповой футболке был мне незнаком. Как и Иду, его снимали мощным объективом. Они явно не знали, что их снимают, вторгаясь в частную жизнь. Он тоже шел по улице с вязаной сумкой через плечо, бессмысленно глядя вперед.

Чем дольше я на него смотрела, тем больше внимания привлекали его глаза, синие, совсем как мои.

— Это мой сын.

— Да.

— Он жив.

— Как видите, жив и здоров.

— Вы его нашли.

Слова были мои, но я их не понимала.

— Миссис Митчел, поэтому ваш муж и послал за вами так быстро. Он не стал бы вас разочаровывать, если бы мне ничего не удалось разведать, но, как только узнал, что дело закончилось успешно, не медлил ни минуты.

— Что вы узнали? Как вам удалось их найти?

— Ну, поначалу казалось – случай, труднее некуда. Три человека, о которых известны лишь имена и адреса двадцатилетней давности, но все оказалось гораздо проще.

Герр Торманн преобразился: он был доволен собой и откинулся на спинку стула.

— Фамилия Фишер слишком распространенная, в телефонной книге Берлина значится свыше двухсот человек, и Томасов тоже прилично, то есть все равно что искать иголку в стоге сена. Но помогла одна деталь: он изучал экономику.