Книга Кружево Парижа, страница 129 – Джорджиа Кауфман

И вдруг совершенно неожиданно все пошло наперекосяк.

Бобби Кеннеди объявил об убийстве Мартина Лютера Кинга, и по всей стране прошли массовые беспорядки. Концерт, который Иззи давал в тот день в Нью-Йорке, был отменен. На следующее утро Граса не вышла к завтраку, она сильно расстроилась. Я разливала кофе, а Иззи читал вслух заголовки.

— «В Мемфисе погиб Мартин Лютер Кинг».

Он скомкал газету и положил на стол. Потом снова разгладил.

— Вот так, – заявил он. – Они даже не могут это выговорить.

— Что?

— Ну что это за слово – «погиб»?

Он подчеркнул последнее слово.

— Какое «погиб»? Его убили, уничтожили, ликвидировали.

Он вскочил, яростно размахивая газетой.

— Это всего лишь слово, – попыталась успокоить его я. – Оно ничего не значит.

— Он, черт возьми, не на поединке бился, его линчевали.

Он утрамбовывал газету в корзину для мусора.

— «Погиб»! Вот идиоты!

Он шагал по кухне, открыл холодильник, взял молоко, поставил обратно. Потом закрыл дверцу и прислонился к ней, сложив руки на груди. Он был в ярости.

Я выждала момент и тихо сказала:

— Ну, не все так плохо.

— Да. Где ты, а где я, – фыркнул он. – Мечтать не вредно. Кинг ошибался. Черные и белые никогда не будут равны.

И прошагал к двери.

— Кого мы обманываем?

Через несколько секунд хлопнула входная дверь.

Знаю, ma chère, тебе трудно понять, почему убийство борца за гражданские права могло все перевернуть. Но в апреле 1968-го это казалось буквально крушением мечты, мечты, которую он нам подарил. За пять лет до смерти известная речь доктора Кинга докатилась до Бразилии, и мы с Грасой ее обсуждали. Возможно, именно поэтому она согласилась поехать со мной в США. Будущее, которое придумали для нас – поколения, выросшего во время Второй мировой войны, Кинг и Кеннеди, – окрыляло.

Помнишь, как ты радовалась в прошлом году, когда освободили Нельсона Манделу? Ну представь все эти чувства, надежды, а потом представь, что на следующий день его застрелили. Так мы себя чувствовали после убийства доктора Кинга.

Через несколько дней, возвращаясь из офиса домой, я зашла в бар неподалеку от дома на чашечку кофе.

Ma chère, смаковать хороший кофе иногда так же необходимо, как дышать. Заметила я их, только выходя из туалета. Иззи сидел рядом с Луисом за стойкой бара, сжимая полупустой бокал.

Я застыла, наблюдая, и сердце сразу бешено заколотилось. Сама поза Иззи была странной: он сгорбился, что-то серьезно доказывая, унижаясь под презрительным взглядом и короткими репликами Луиса. Луис опустил в карман пиджака Иззи сверток. Тот, так же сгорбившись, достал что-то вроде сигареты из пачки, Луис развернул ее и пересчитал под стойкой купюры. Положив их в свой карман, он собрался уходить. И тут увидел меня, и его губы скривились в злой улыбке.

— Глянь-ка, кто пришел. Твоя мадам.

Иззи повернулся, и на лице у него отразились одновременно и дерзость, и чувство вины.

— Почему вы не оставите его в покое? – сердито заворчала я на Луиса. – Мало вам несчастной Грасы? Иззи-то вам зачем?

— С Грасой была любовь, – без запинки ответил он. – С мистером Исайей бизнес. Очень неплохой.

Я опустила руку в карман пиджака Иззи и достала небольшую пластиковую упаковку.

— Вот, возьмите, – протянула я Луису. – Верните деньги.

— Мистер Исайя, приятель, и вы позволяете этой шлюхе так с вами обращаться?