Книга Беспощадная любовь (не) главного героя, страница 86 – Валентина Ладная

А у меня больше нет сил. Совсем. Колени подкашиваются. Я чувствую, как падаю, и мир наклоняется.

Но падение не наступает.

Над залом, сметая остатки потолка, возносится гигантская тень. Чешуя, отливающая золотом и бронзой в утреннем свете. Крылья, бьющие по воздуху с грохотом бури. Дракон. Его дракон. Настоящий.

Он одним взмахом лапы раскидывает нападавших. Его пасть с белыми острыми клыками смыкается на фигуре ведьмы. Хруст, короткий отвратительный вопль — и тишина.

А потом огромная, но удивительно аккуратная лапа обхватывает меня и юношу. Когти не царапают, а лишь бережно придерживают. Тепло, исходящее от чешуи, согревает ледяную слабость.

Все.

Тьма накрывает с головой, но на этот раз без страха. Я проваливаюсь в нее спокойно и глубоко, как в объятия. Я знаю. Он не отпустит. Он донесет.

Сознание возвращается медленно. Сначала сквозь пелену сна просачивается тишина. Не гробовая, а живая, наполненная лесными шепотами: легкое потрескивание углей, шуршание какого-то зверька в опавшей листве, мерное стрекотание сверчков. Потом приходят запахи. Их я чувствую, даже не открывая глаз. Пахнет хвоей, влажным мхом и дымом — чистым, древесным, с нотками уюта и безопасности.

Открываю глаза. Надо мной простирается не каменный свод с мрачными фресками, а бескрайнее, черное бархатное небо, густо усеянное бриллиантовыми искрами. Звёзды здесь такие яркие и близкие, что кажется, протяни руку и зацепишься за Млечный Путь, тянущийся через весь небосвод туманной серебристой рекой.

Осторожно шевелюсь, разгоняя кровь по телу. Подо мною толстый слой еловых лап, пахнущих смолой и летом, сверху, до самого подбородка, натянут теплый плащ.

Поворачиваю голову. В центре небольшой полянки, окруженной силуэтами деревьев, горит костёр. Огонь тихо и успокаивающе потрескивает, вызывая во мне странные чувства.

Возле огня — две фигуры.

Раднор сидит на корточках и время от времени шевелит угли, вызывая фейерверк искр, взмывающих к звёздам.

Он не смотрит в огонь рассеянно, его взгляд скользит по краю поляны, выхватывая случайное движение тени.

Рядом с ним, пристроившись на сложенном в несколько раз одеяле, сидит юноша. Мальчик, хотя… мальчиком его уже не назовёшь, сидит, обхватив колени руками, укутанный в один из плащей с головой, словно в кокон. Но очертания его плеч под тканью уже не хрупкие, не детские.

Его взгляд прикован к огню, но я вижу, как его пальцы судорожно сжимают ткань плаща. И слишком явно чувствую, что он испытывает сейчас… Он видел, как перерезали горло его отцу. Весь его мир, тесный, болезненный, рухнул в кровавом хаосе. И теперь ему предстоит жить в этом новом, сильном, здоровом теле, дарованном чудом… но жить одному.

С этим грузом. С этой памятью.

Немного погодя, не замечая, что я внимательно наблюдаю за каждым его движением, юноша поворачивает к Раднору голову и тихо спрашивает:

— Где мы?

Голос у мальчика тихий, немного хрипловатый, будто он давно не использовался им для речи.

Раднор отвечает не сразу. Он бросает в огонь еще одну сухую ветку, сосредоточенно рассматривая, как она загорается, и только потом отвечает, не глядя на собеседника.

— Далеко от твоего дома.

— Вы возьмете меня с собой?

— А ты хочешь?

— Не знаю. Мне некуда возвращаться, — пожимает юноша плечами, и мне становится жаль его. В этом мире сложно выжить без семьи. Без поддержки.