Книга Беспощадная любовь (не) главного героя, страница 83 – Валентина Ладная

— Что изменилось? Что?!

Я молчу. Не хочу ей ничего объяснять. Не вижу смысла. Этот мир и так до краев проипитался невинной кровью и некому нет и не будет дела до этого мальчишки. Не кому, кроме меня.

Внутри зреет бескопромисная уверенность, что я не смогу просто уйти. Сила в груди подначивает не сдаваться. Толкает вперед, к этим носилкам. И я понимаю. Прозрачно и ясно. Я не дам ей убить его. Даже если сама поподу под замес, не смогу иначе.

— Неужели тебя мой опыт нечему не учит? — собственный голос звучит глухо, но я слышу в нем чужую, стальную ноту. — Силой не добиться справедливости. Посмотри на меня. В моих руках было столько власти… и где теперь я?

— Ты была одна! — выплевывает она.

Я качаю головой. Слова приходят откуда-то из глубины, будто их знала та, в чьем мире я нахожусь. — Оливия никогда не была одна. И что бы ни сделали с тобой мужчины, войны… нужно обязательно отпустить все это. И просто жить. Обрести семью… детей. Они спасут тебя. Выведут к свету.

Меня оглушает ее гормкий раскатистый смех. Словно звук ломающегося стекла или рвущегося шелка. Он звенит в ушах, вызывая тошноту и панику.

— Детей? Говоришь? — ее пальцы впиваются в ткань ее черного одеяния и резко рвут у пояса. Она обнажает плоский, гладкий живот. А на нем, алым, уродливым шрамом, полосой от пупка вниз, к самому лобку, тянется рубец. Старый, глубокий, безобразный.

— У меня пустое чрево. Пустое! — ее рик переходит в визг. — Ты понимаешь, что это значит? А знаешь, как так вышло? Один из них… насильников… узнал, что я затяжелела. И он… собственноручно выковыривал из меня плод! Только благодаря своей силе я осталась жива! Но обречена на вечное одиночество! Вот что со мной сделали эти мужчины, которые думают, что им можно все! И ради чего? Ради силы, которой они не в праве обладать! Она — наша! По праву рождения! И ты хочешь, чтобы я не использовала ее?! Да если бы не они, я бы, возможно, и смогла бы направить на благое дело… А так… пощады не будет!

Ее глаза, налитые кровью, переходят с меня на мальчика.

— Если не ты… я сама избавлю этот мир еще от ублюдка. Который и человеком-то назвать трудно. Так… ошибка. Урод.

Она наклоняется, поднимая с пола блеястщий кинжал. Ее пальцы с белыми костяшками смыкаются на резной рукояти. Женщина выпрямляется, занося клинок высоко над головой мальчика. Он не просит о пощаде. Не вздрагивает. Его умные, темные глаза смотрят прямо на нее. Смело. Открыто. Принимая.

И внутри меня что-то щелкает.

Не мысль. Не решение. Словно срывается с цепи огромный, дремавший зверь. Только это не зверь. Это — свет. Белый, ослепительный, жгучий. Он вырывается из меня не по желанию, а по острой, режущей необходимости — ЗАЩИТИТЬ.

Удар отбрасывает женщину назад. От неожиданности она вскрикивает, спотыкается, но не падает. Ее собственная сила — черная, вязкая, пахнущая тленом и старой кровью — поднимается навстречу моей. Столкновение ощущается физически: гул в ушах, давление на виски. Свет против тьмы. Жар против леденящего холода.

— Ты… другая! — ее голос пробивается сквозь гул. Она корчится, упираясь, и я чувствую, как ее черная сила усиливает натиск, пытаясь задавить мой свет. — Кто ты?! Почему в тебе… сила Рейны?!

Я ничего не отвечаю. У меня нет слов. Есть только этот белый шквал, бьющий из самой глубины. Я чувствую, как он извергается, капля за каплей сжигая мои собственные резервы. И сквозь этот гул, сквозь вой столкновения энергий, я слышу его. Далекий, яростный, родной рык. Дракон Раднора. Он не здесь. Но он чувствует. И его присутствие, эта невидимая связь, горящая в груди — как якорь. Он помогает мне держаться на ногах, когда силы подходят к нуля, когда ноги подкашиваются, а на лбу выступает пот.