Книга Беспощадная любовь (не) главного героя, страница 87 – Валентина Ладная

— Если некуда возвращаться, придется самому создать то место, которое ты снова назовешь своим домом.

Лицо мальчика чуть светлеет.

— Я редко выходил за пределы дворца. И совсем не разбираюсь в географии. Куда мы направляемся?

— В мой род. Они примут тебя.

Эти слова заставляют моё сердце сделать тихий, но ощутимый прыжок где-то под рёбрами. Я помню обрывки разговоров, его планы, высказанные сквозь зубы еще в поселении, потом в плену. Тогда он говорил об озере. И я даже догадываюсь о его стремлении туда попасть. Он очень хотел избавиться от истинности. А значит, от меня.

Но он передумал…

Приподнимаюсь на локте. Шершавая ткань плаща сползает с моего плеча, и ночной воздух, прохладный и свежий, касается моей кожи мурашками.

Движение мгновенно фиксируется. Раднор поворачивает голову. Его взгляд, отраженный пламенем, мгновенно находит меня в полумраке.

И всё внутри меня замирает.

Потому что в глубине его золотистых глаз, несмотря на глубокую усталость, идущую от дракона, от битвы, от спасения, пробивается что-то новое.

Нежность?

Слишком мягкое слово для такого, как он.

Забота.

Суровая, практичная, но оттого не менее настоящая.

В этот миг мир окончательно переворачивается с ног на голову. Исчезают последние призрачные границы. Я больше не чужая в этом мире, не случайная пленница в теле ведьмы, чью судьбу так отчаянно пытаюсь переиграть.

Я здесь. Я часть этого.

Лес, звёзды, запах дыма, этот мужчина… Это моя новая реальность. И мысль о том, чтобы продолжить путь без него, существовать в этой реальности без его молчаливой поддержки, теперь кажется не просто пугающей, а попросту невозможной. Она отскакивает от разума и разбивается о глухое, твёрдое «нет» где-то в глубине сердца.

Я хочу быть рядом с ним.

Желание помочь и перестать быть обузой заставляет меня подняться. Но едва мои мышцы напрягаются, Раднор уже движется. Бесшумно, как тень, оказываясь рядом. Его широкая, с шершавой ладонью и тонкими шрамами на костяшках рука ложится мне на плечо, даря тепло и опору.

— Ложись обратно, — просит, и его голос, обычно режущий как сталь, сейчас звучит слишком приглушенно, почти ласково. — Тебе нужно отдохнуть и набраться сил.

Мне хочется возразить, но тяжелое тело после пережитого ужаса совсем не слушается, а твердый и теплый взгляд разбивает на мелкие кусочки все мои аргументы. И я сдаюсь, с лёгким вздохом опускаясь обратно, позволяя себе просто наблюдать.

Наблюдать за ним.

За тем, как он, вернувшись к костру, достает тушку зайца. Зверёк уже ободран и выпотрошен, видимо, он сделал это еще до того, как я проснулась.

Берет длинный кинжал.

Его движения точны, почти изящны. Он отделяет мясо от костей тонкими, чистыми срезами, будто проводит хирургическую операцию. Потом ловко нанизывает куски на заострённый, очищенный от коры прут и устанавливает импровизированный вертел над самыми жаркими углями.

Я лежу и смотрю. Смотрю, как огонь играет на его скулах, высвечивает морщины у глаз. Не от возраста, а от постоянного напряжения, от взглядов вдаль, в поисках угрозы. Смотрю на мощные предплечья, на игру мускулов под кожей при каждом движении, вспоминая недавнюю ночь. Одну единственную, но воспоминания о ней блуждают по телу, заворачивая вихри внизу живота, рождая странное, тихое, но невероятно прочное чувство. Счастье. Оно не бурлит, не вырывается наружу стоном или криком. Оно разливается тёплой, густой волной от самой макушки до кончиков пальцев на ногах. Оно в этой безопасности. В этом доверии.