Книга Дневник травницы, страница 98 – Канна Шорен

— Да, ты. А кто ж ещё? Мне за теплицей ухаживать ещё и огород продолжать сажать. Так что… Мужики! Научите его как надо?

— Всё, что захотите, госпожа травница! — ответил старший из них, мужичок уже лет под солидные семьдесят. -

— Может я лучше огород вспашу? — Яромир посмотрел на количество уже распиленные кряжи, их было, как казалось, чересчур много уже сейчас.

— Ну уж нет. Не то сделаешь, а я к лету останусь без урожая! И это всё, — девушка обвела рукой всё ещё растущее количество кряж. — Тебе это на дней пять по меньшей мере.

Яромир издал протяжный стон неудовольствия, от которого окружающие по-доброму как-то рассмеялись. Он ещё чувствовал упадок сил, болезнь явно забрала слишком много от его былой удали. Но понимал, что Есения не дала бы ему делать то, с чем он не справился.

Девушка действительно скрылась за дверьми теплицы. Уже пару дней она там возилась, выходя оттуда лишь в обед или вечером. Каждый раз глядя на теплицу, Яромира всё время удивляло, насколько качественная и явно очень дорогая это работа. Высотой почти с дом целительницы небольшое здание, целиком состоящее из маленьких прозрачных «окон»: и стены, и крыша, и даже дверь. Стекло было чуть мутноватым после схода снега и дождей, но снующую там Есении можно было увидеть без каких-либо проблем.

— Ну шо, хлопчик, — обратился к нему тот пожилой мужик. — Хоть раз колол дровишки? — ему в ответ Яромир лишь покачал головой. — Ох, ох, плохо, плохо, — старик горько покачал головой. — Эй, Ярик! Колодку тащи!

Мужчина помоложе, примерно ровесник Яромира, споро выкатил из-под навеса поленницы большой круглый кусок бревна, явно уже старый и видавший всякое. По краям виднелись различные зазубрины и следы от топора, кое-где её даже покрыл мох и редкие грибы. Видно было, что пользовались ею уже давно, но крайне редко.

— Держи, хлопец. Этим ты и будешь всё делать.

Старик указал на топор в руках молодого мужчины. Яромир забрал его и удивился лёгкости и тому, насколько нов инструмент. Даже перекинул из одной руки в другую, удостоверяясь, что ему действительно легко.

— Всё просто, — мужчина, названный Яриком, поставил на колодку небольшой кусок бревна. — Маленькие раскалываешь пополам, — он резко ударил лезвием своего топора по дереву, и оно прекрасно раскололось надвое. — Побольше уже на четыре части, — взял кряжу пошире. — Сначала бьёшь в центр, раскалывая, — и замахнувшись, ударил, расколов кряжу надвое, а после половинки ещё надвое.

— А совсем большие? На восемь или больше? — уточнил Яромир.

— На восемь, — кивнул ему Ярик. — Если совсем-совсем большой, то можно и больше. Сам решишь.

Яромир кивнул, взял одну из небольших кряж, поставил на колодку, замахнулся и… промазал. От удара топор оказался воткнут в колодку. От этого стало даже немного неловко, мужчина поспешил вытащить инструмент.

— Тогда так, — Ярик воткнул лезвие топора немного в кряжу, закрепив тем самым её немного, и, подняв её и размахнувшись, ударил о колодку, дерево благополучно раздвоилось и отскочило в разные стороны. — Так лучше будет?

— Да!

Яромир повторил за мужчиной, и с восторгом, словно ребёнок, смотрел на расколотую им чуть позже кряжу. Следом он взялся за остальные других размеров, не забывая слушать наставления и корректировки от знающих людей. Расколов в конце концов из найденных самый большой на двенадцать достаточно больших поленьев, мужчина увидел на лицах наставников удовлетворение. Попрощавшись с ними и поблагодарив, Яромир приступил к работе, которая ему, на удивление, даже начала нравится.