Книга Дневник травницы, страница 96 – Канна Шорен

— Меньше знаешь — крепче спишь, — Есения набрала сироп в ложку и сунула под губы старосты, тот послушно её принял и проглотил содержимое, сморщившись в лице как сморчок. — Ничего вредного, лишь крепкий настой на травах. По ложечке выпьете, можете идти работать и… не только. Для этого моё средство даже поможет.

Раздались громкие гыгыканья молодых и покашливания тех, кто постарше, и мужчины с охотой выстроились в относительно ровную очередь. Каждый морщился от сиропа целительницы, но выпивали до последней капли. Когда крайний мужчина проглотил настой, Есения закрыла бутыль и спрятала её обратно.

— Расходимся! Сегодня вспахиваем и засеиваем общие поля, завтра займёмся остальными! Все поняли?! — зычно прокричал староста, всё ещё слегка откашливаясь от сиропа девушки, он был уж больно мерзким.

— Да! — нестройным хором ответили ему люди и стали расходится в разные стороны.

— Что на этот раз сажаете? — поинтересовалась девушка.

— Лён, дорогая моя, лён, — улыбнулся слегка смущённо ей Всеслав. — Братьям твоим рубахи женильные к осени сошьём.

В ответ на это она лишь улыбнулась.

* * *

Солнце уже начало клониться к закату, когда с работой было почти закончено. Есения, Яромир и Ворон уже по меньшей мере в седьмой раз за день неспешно обходили поле. Оно делилось на условные зоны, которую обрабатывал кто-то из деревни. Молодые пары действовали споро, задолго до заката уже сделав всё и наконец предавшись преимущественно телесной любви. Они облюбовали все ближайшие кусты, из которых раздавались смех и стоны на разные голоса. Более зрелые и тем более пожилые пары не отличались прытью, но и они к вечеру закончили со всем. В отличие от молодёжи, эти пары не предавались физическому проявлению любви. Они садились под кустики и мило ворковали, хохоча с чего-то, говоря о детях или внуках, даже что-то планируя и любовно глядя друг на друга.

Помощь Есении, на удачу, не потребовалась почти. Обычно всё даже доходило до переломов, но сейчас были лишь мелкие царапины и редкие порезы, которые быстро обрабатывались. Поэтому она лишь прохлаждалась, прогуливаясь вокруг поля.

Всё же ближе к закату из-за травмы и усталости Яромир присел в какой-то момент на землю, опираясь спиной на ближайшее дерево. Девушка молча присоединилась к нему, присев рядом и млея на тёплом уходящем за горизонт солнце. Заставлять мужчину ходить в таком случае не было необходимости, это, наоборот, сделает только хуже. Выздоровление должно быть через превозмогание, а не через издевательство над собственным организмом. Ворон, недовольно фыркнув, как бы не одобряя остановку, но всё же мирно устроился неподалёку, начав щипать недавно проросшую молодую траву.

— И так у вас каждую весну? — подал спустя долгое время голос Яромир.

— Ага.

— И поэтому зимой у вас так много детей рождается?

— Не только у нас. В любой деревне. Но в этом году у нас так не будет, — и Есения ехидно так улыбнулась и хихикнула.

Яромир уставился на неё непонимающе, а та поспешила достать тот самый бутыль из сумки. Откупорив её, дала понюхать мужчине. Тот моментально закашлялся от одного только запаха.

— Кхе-кхе-кхе! Что за дрянь? Она пахнет так же ужасно как то, чем ты меня поила!

— А в древности не умели делать приятные лекарства, — пояснила девушка, закрывая отвар обратно. — Это просто делает так, что у женщин в эту посевную внутри не зародиться внутри жизнь. И зимой на свет появится в разы меньше детей.