Книга Дневник травницы, страница 97 – Канна Шорен

— Идёшь против воли Бога? — заметил улыбающийся совсем по-доброму Яромир. — Господь накажет твою грешную душу, несчастная! Покайся во грехе!

— И горжусь этим! — рассмеялась на его фразу Есения. — И ты не праведник или проповедник, чтобы меня этим попрекать!

В конце концов они оба прыснули от смеха и принялись безудержно хохотать до слёз из глаз. Подобные шутки считались грехом, но им почему-то было всё равно на свою «бессмертную душу». Ох, услышал бы их тот же отец Андрий, всыпал бы как в детстве хворостиной по икрам.

— Ты откуда вообще рецепт этого отвара взяла? — отсмеявшись, произнёс мужчина.

— Откопала в совсем древних книгах наставницы. Дорогой по созданию ужасно! Я себя по миру пущу, даже если буду его делать даже раз в год! — вздохнула девушка, поджимая губы. — И я искренне надеюсь, что он сработает!

— Сработает, сработает, — подхватил её надежду Яромир.

За весёлым времяпрепровождением они не заметили, как солнце скрылось за горизонтом, а следом за ним опустился весенний холод, заставивший поёжиться. Молча кивнув друг другу, Есения помогла Яромиру встать. После целого дня прогулки на своих двоих он почти не мог ходить, отчего требовалась помощь. Позволив мужчине опереться на неё, девушка медленно повела всю их небольшую компанию наконец-то домой, по пути попрощавшись с излишне довольными жителями деревни, засобиравшиеся наконец-то обратно.

После четырёх дней посевной упал потоком весенний тёплый дождь, закончившийся буквально пару дней назад. Днём солнце припекало уже поистине по-летнему. На благо, быстро распустившиеся от тепла деревья уже вовсю зеленели вместе с многочисленными кустами и поднявшимися мягкими травами, под ними в самый пик жары можно было спрятаться в тени растений, наслаждаясь прохладой.

Яромир после многочисленных длинных походов вместе с Есенией на протяжении всей посевной привык к такой нагрузке. Кажется, что ноги потихоньку даже привыкли к нагрузке и к последнему дню мужчина пошёл на после уже без трости. К вечеру, конечно, всё адово болело, но оно того, с его точки зрения, стоило. Есения, конечно, поворчала на него, как бы ругая, но всё равно улыбнулась, по-своему похвалив.

Прощённое Воскресенье в этом году выпало на двадцатое число месяца Первой Капели. К полудню, когда все уже давно вышли с воскресной службы в храме, какие-то двое местных мужиков привезли огромное бревно и лихо принялись пилить его на более мелкие части. Яромир смотрел на всё это, даже затаив дыхание. Заготовка дров была обычным делом для деревенских жителей, но он впервые наблюдал, насколько лихо и быстро всё происходило.

— Они этим занимаются больше двух дюжин лет, — пояснила Есения на его удивлённый взгляд. — Мы, деревенские, закупаем дрова по весне, чтобы к зиме были сухие поленья. Я живу одна, домик маленький, отчего мне нужно немного.

— Ты из этого делаешь поленья потом? Их же, вроде, колоть нужно?

— Всё верно. И этим займёшься ты! — нагло заявила девушка, хихикая.

— Я?! — возопил на её слова Яромир.

На его возмущение повернули голову мужички, глядя на него, мол, и шо ты так орёшь? Даже пасущийся на небольшом лугу сзади дома Ворон недовольно посмотрел на хозяина, отвлёкшего его от поедания вкусной молодой травы. Даже Ночка, до этого мирно дремавшая на солнышке, недовольно зашипела и даже заурчала от такого, подскочив на месте и выгнувшись в спине дугой.