Книга Эларис: День, когда всё изменилось, страница 22 – Алёна Орион

Лавка тетушки Марты, зажатая между пафосным ювелиром и шумным торговцем пряностями, была похожа на маленькую крепость уюта. Здесь не было эльфийского изящества или гномьей мощи — только чарующий аромат дрожжевого теста, подгоревшего сахара и безграничного человеческого гостеприимства.

Над дверью звякнул колокольчик, и Флейм первой нырнула в густой, обволакивающий жар пекарни. Внутри было тесно; солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь маленькие окна, вязли в облаке мучной пыли, превращаясь в осязаемые золотые столбы.

— Святые угодники, Флейм! — Марта, вытирая руки о передник, расплылась в широкой улыбке. — Ты сегодня рано. Мой Джейнс прибегал час назад, всё заикался, что ты сегодня «в ударе». Ох, милая, ты уж прости его. Знала бы, что этот сорванец потащит пирог прямо на лекцию, я бы ему этот кусок в рот затолкала еще на пороге!

— Всё в порядке, Марта, — Флейм оперлась локтем о прилавок, улыбаясь женщине. — Наоборот, этот случай помог паре моих самых упрямых студентов наконец осознать, что магия требует живого тепла, а не только сухих формул.

Марта облегченно выдохнула, но тут её взгляд скользнул за плечо Флейм. Улыбка на её лице на мгновение замерла, сменившись выражением крайнего изумления.

— Боги, девочка, ты привела к нам принца? — прошептала пекарша, суетливо поправляя чепец.

Эларион, всё так же безупречно прямой и неуместно аристократичный в этой тесной каморке, вежливо наклонил голову.

— Почти, Марта, — Флейм лукаво подмигнула женщине. — Это эльфийский дипломат, и он страдает от критического избытка серьезности. Спасти его от этой напасти может только двойная порция твоих конвертиков с вишней.

— Ох... доброго, ваша светлость... то есть, господин, — Марта всплеснула руками, окончательно растерявшись. — Что же я стою? Присаживайтесь скорее за любой свободный столик, а я вам сейчас всё принесу!

Они двинулись вглубь лавки. В углу, у самого окна, Флейм приметила крошечный столик, заваленный чистыми салфетками. Там было уютно: свет падал на старое дерево столешницы, а от окна тянуло свежестью, разбавлявшей жар печей.

Эларион, не дожидаясь, пока Флейм подойдет, галантным и отточенным движением отодвинул для неё стул. Его манеры были настолько естественными, что даже в этой тесноте они не казались наигранными. Флейм с благодарностью кивнула и уселась, наблюдая, как он занимает место напротив с достоинством дипломата, оказавшегося на важном приёме.

Через минуту Марта уже была рядом с подносом, от которого исходил густой аромат корицы и томленой вишни.

— Кушайте на здоровье, ваша светлость... и ты, милая, — Марта осторожно поставила свёртки на стол, бросив на Элариона еще один быстрый, полный любопытства взгляд — За счет заведения, — и напоследок, одарив Флейм, хитрой улыбкой, скрылась на кухне.

Эларион осторожно взял горячий сверток длинными, чуткими пальцами. Он держал его так бережно, словно это был бесценный манускрипт или хрупкий артефакт древней эпохи, а не обычная уличная выпечка.

— Вы на него так смотрите, будто ждете от него верительных грамот и официального представления, — Флейм уже решительно расправлялась со своей порцией, не заботясь о крошках сахара на губах. — Просто ешьте. Вишня не признает дипломатического протокола.