Книга Попаданка на Рождество, страница 97 – Рая Вельс

Вернард щёлкнул пальцами и снег мягко поднялся вверх и исчез.

Ветер улёгся.

Огонь с подоконника перескочил в камин.

Вода вернулась в кувшин.

Девочки восторженно захлопали.

— Ещё! — потребовала Лира.

— Нет, — одновременно ответили мы с Вернардом.

Искр довольно заурчал.

— А мама тоже так умеет? — спросила Мира.

— Нет, мама умеет страшнее, — серьёзно ответил он.

Я хмыкнула.

Когда-то я боялась, что без магии стану меньше.

Жизнь оказалась умнее меня.

Сила ушла. Но кое-что осталось.

Иногда ветер сам закрывал за мной окно.

Иногда чай закипал раньше времени.

Иногда цветы тянулись ко мне, когда мне было грустно.

Мелочи.

И этого было достаточно.

А главное — у меня была жизнь, о которой я когда-то не смела даже мечтать.

Шумная.

Тёплая.

Полная любви.

И совершенно лишённая покоя.

Вечером дом наполнился запахом хвои, выпечки, корицы и счастья, которое нельзя увидеть, но можно сразу узнать.

Этот праздник когда-то принадлежал только моему миру.

Теперь мы принесли его сюда, и он прижился так легко, будто всегда ждал своего часа.

У двери висели венки из зимних ветвей и драконьих серебряных лент.

На окнах мерцали огоньки, не гаснущие от ветра.

Под потолком кружились крошечные звёзды света.

Ель стояла у окна, украшенная игрушками из двух миров: стеклянными шарами, деревянными ангелами, резными снежинками, серебряными драконами и маленькими мостами из белого камня.

За столом было шумно.

Пришли друзья.

Лириас рассказывал детям совершенно неподобающие истории о том, как их отец якобы когда-то проиграл спор гусю.

Кайрен спорил с ним так яростно, будто речь шла о государственном деле.

Илариэль принёс корзину зимних фруктов и по-прежнему выглядел так, словно сошёл с древней эльфийской легенды.

Старейшины ворчали по привычке, но улыбались чаще, чем замечали сами.

Люди, драконы и эльфы сидели за одним столом, спорили, смеялись, спорили снова и тянулись за добавкой пирога.

Два мира постепенно научились быть семьёй.

Позже, когда дети наконец уснули, измучив праздник и друг друга, когда гости разошлись, а дом стих, я вышла на крыльцо.

Ночь была ясной.

Снег лежал серебром на ветвях.

Внизу, в долине, мерцал мост между мирами — теперь уже не чудо, а дорога, по которой ходили друзья, влюблённые, торговцы, гости и просто те, кто хотел увидеть новое небо.