Книга Попаданка на Рождество, страница 76 – Рая Вельс

К вечеру горы окончательно приняли нас в своё каменное, холодное царство. Небо стало низким, прозрачным, и оба солнца медленно клонились к закату, окрашивая снег на вершинах в розовое золото. Воздух звенел от холода и тишины, а впереди, на дальнем склоне, уже виднелась площадка, где решили устроить привал перед последним отрезком пути.

Когда разожгли костры, мир перестал казаться таким чужим и холодным.

Тепло пламени создало вокруг нас маленький круг жизни среди камня и мрака.

Люди расселись ближе к огню, заговорили тише. Кто-то грел руки, кто-то ел, кто-то молча смотрел в пламя, думая о своём.

Я сидела, укутавшись в плед, заботливо накинутый мне на плечи Вернардом, и честно пыталась не зевать так, будто меня только что разбудили после зимней спячки.

Искр спал у моих ног.

Лириас где-то неподалёку спорил с Сарканом о чём-то настолько древнем и бессмысленном, что в их голосах слышалось почти семейное раздражение.

Кайрен проверял оружие.

А Вернард сидел напротив.

Просто сидел и смотрел на меня через огонь.

И это было совершенно невыносимо.

— Что? — не выдержала я наконец.

— Ничего.

— Нет, так не работает. Если ты смотришь на меня с лицом человека, который либо хочет что-то сказать, либо уже мысленно меня целует, я имею право уточнить.

У костра кто-то подавился воздухом.

Вернард даже не повернул головы.

Только уголок его губ едва дрогнул.

— И какой из вариантов тебе кажется более вероятным?

Я открыла рот.

Закрыла.

Потом очень медленно сказала:

— Мне не нравится, когда ты внезапно начинаешь выигрывать в наших разговорах.

Он поднялся, обошёл костёр и остановился рядом.

— Ты замёрзла.

— Это потому, что здесь горы, снег, вечер и коллективная тяга вашего народа к драматически неудобным местам.

Он не ответил.

Просто снял с плеч свой плащ и накинул мне на плечи поверх пледа.

Тяжёлый, тёплый, пахнущий холодом, дымом и им самим.

Я подняла голову.

Он стоял слишком близко.

Костёр трещал где-то сбоку. Ветер ходил по камням. Люди ещё говорили, смеялись, двигались — но всё это вдруг стало очень далёким.

— Вернард… — начала я тихо.

Он наклонился.

Медленно. Так, будто оставлял мне возможность отступить.

И это было хуже всего.

Потому что отступать я не собиралась.

Моё дыхание сбилось ещё до того, как его лицо оказалось совсем близко. Я видела тень от ресниц, жёсткую линию скул, то, как во взгляде исчезла привычная сдержанность.

Ещё чуть-чуть.

Ещё одно движение.

Ещё одна секунда.

— Я, конечно, безмерно ценю силу истинной любви, — раздался откуда-то сбоку ленивый голос Лириаса, — но, может, вы хотя бы дождётесь, пока свидетели разойдутся?

Я резко отпрянула.

Господи.

Вернард медленно выпрямился.

Очень медленно.

С таким лицом, что даже костёр, кажется, потрескивал тише.

Лириас сидел по другую сторону огня с совершенно невинным выражением лица, которое шло ему так же мало, как мне — спокойствие.

Я уткнулась лицом в край плаща, пытаясь спрятать тот факт, что у меня, кажется, горят не только щёки, но и вся оставшаяся личность.

Вернард посмотрел на него так, что я бы на месте Лириаса уже писала завещание.

Но тот лишь довольно усмехнулся и как ни в чём не бывало вернулся к своей чашке.

Я медленно подняла взгляд на Вернарда.

— Ну… — сказала я с достоинством человека, который только что чудом не умер от смущения. — Зато теперь всем будет о чём поговорить.