Книга Попаданка на Рождество, страница 70 – Рая Вельс

Он молчал. Только смотрел так внимательно, будто каждое слово для него имело вес.

Перед глазами вдруг ясно встал домик бабушки. Небольшой, тёплый, с облупившейся краской на окнах. Скрипучее крыльцо, которое всегда предупреждало о гостях лучше любого звонка. Старый плед на диване. Запах яблок и сушёных трав. Банки с вареньем в кладовке. Сад, где всё росло как хотело, но почему-то именно поэтому выглядело идеально.

И бабушкин голос, которого больше нет, но который до сих пор жил там — в каждой вещи, в каждой трещинке на стене, в чашке с отколотой ручкой, в смешных записках на кухонной полке.

В горле неприятно сжало.

Я сглотнула и отвела взгляд, потому что внезапно смотреть на него стало труднее.

— Здесь всё чужое. Красивое. Волшебное. Иногда очень привлекательное… — я многозначительно посмотрела на него, — …но чужое.

Он тихо выдохнул, но не перебил.

— А тот дом — мой якорь, Вернард. Единственное место, которое напоминает мне, кто я была до всего этого безумия. И я не собираюсь просто взять и оставить его ради красивой идеи, даже если идея очень масштабная и драматичная.

В комнате повисла тишина.

Он подошёл медленно. Без нажима. Без угрозы. Просто остановился рядом — так близко, что воздух между нами стал горячее.

— Я не прошу тебя отказаться от себя.

— А звучит именно так.

— Я прошу тебя дать шанс моему народу.

Я закрыла глаза на секунду.

Ну конечно.

Почему всё всегда должно быть сложно? Почему нельзя было влюбиться в обычного мужчину с максимумом проблем уровня «забывает вынести мусор», а не в дракона с межмировым кризисом и судьбой целого народа на плечах?

Если бы кто-нибудь ещё неделю назад сказал мне, что однажды я буду собираться в поход к древним магическим вратам в компании нескольких сотен драконов, после завтрака с мужчиной, который способен одним взглядом довести меня до внутренней паники, — я бы посоветовала этому человеку меньше смотреть фэнтези и больше отдыхать.

Но жизнь, как выяснилось, обладала весьма своеобразным чувством юмора.

Во дворе поместья кипела такая сосредоточенная суета, что даже воздух казался натянутым, как струна. Повсюду двигались люди и драконы — хотя после последних событий я уже не была уверена, кого из них правильнее называть людьми. Кто-то затягивал ремни на седле, кто-то проверял оружие, кто-то раздавал короткие распоряжения таким голосом, будто спал последние три года по пять минут в сутки.

На каменных плитах двора громоздились сундуки, мешки, дорожные тюки, бурдюки с водой, ящики с лекарствами. Слуги бегали туда-сюда с выражением лиц, которое одинаково означало и “мы всё успеем”, и “если нет — делайте вид, что так и было задумано”.

Над всем этим шумом иногда прокатывался глухой рокот — кто-то из драконов уже терял терпение и позволял своей сущности проступать наружу: вспыхивали золотые глаза, по воздуху проходила горячая волна силы, за спинами мелькали полупрозрачные тени крыльев.

В общем, день был в самом разгаре.

Я стояла на верхней ступеньке лестницы, застёгивая пуховик и пытаясь понять, как именно моя жизнь успела свернуть с маршрута “чай, институт, сериальчик вечером” в сторону “поход через горы ради судьбы целого народа”.

Искр сидел рядом, снова в облике щенка, и с видом древнего мудреца чесал задней лапой ухо.