Книга Похищение с огоньком, страница 72 – Айская

Фархад отвернулся к шкафу, сжал пальцами переносицу.

— Василиса, я не разлюбил, — произнёс он глухо. — Просто я понял, что не имею права любить именно тебя. Не имею права втягивать тебя в свою жизнь.

— Не имеешь права? Кто тебе это сказал? Ты сам придумал эту глупость? Или тебя кто-то обработал? Ты трус, Фархад! Гнусный, дешевый актер! — она шагнула к нему, не обращая внимания на осколки под босыми ногами. — Что изменилось за эти восемь часов? Солнце взошло не с той стороны? Или ты просто вспомнил, что у тебя вместо сердца — кусок льда?

Фархад наконец замер. Он медленно повернулся к ней, и на его лице промелькнула тень — не раскаяния, а изнуряющей, черной боли, которую он тут же подавил.

— Изменилось всё, Василиса, — отчеканил он, и в его голосе послышался металл. — В особенности вчерашний разговор с отцом.

— И что? — выплюнула она. — Великий и ужасный папа приказал сыночку поиграть в послушного мальчика?

— Он сказал, что если сегодня, на его юбилее, я не объявлю о помолвке с Наргиз, я стану никем, — Фархад сделал шаг к ней, его глаза потемнели, но он обхватил руками лицо Василисы. — Если он отречется от меня, если лишит наследства и поддержки — те призраки из моего прошлого, от которых он меня прикрывает, придут за мной на следующий же день. И за тобой тоже.

— Мне плевать на твоё прошлое и твоих призраков! — крикнула Василиса, ударив его кулаками в грудь. — Я была готова идти с тобой хоть в ад!

— А я не готов вести тебя туда! — он перехватил ее запястья, сжимая их до боли. — Пойми ты своим упрямым мозгом: я для него — инвестиция. Он выбрал мне жену еще пять лет назад. Либо она и империя, либо ты и… Смертельный приговор.

Он оттолкнул ее руки и снова отвернулся, натягивая рубашку.

— А решать это должна я! — Василиса снова вспыхнула. — Почему ты всё решаешь за меня? Почему не даёшь мне выбора?

— Потому что я люблю тебя! — впервые за утро в его голосе прозвучала эмоция. — И именно поэтому я должен отпустить тебя. Чтобы ты была в безопасности. Чтобы у тебя было будущее без меня и моего проклятого прошлого.

— Значит, реальность... — тихо, почти безжизненно произнесла она. Василиса медленно пошла к выходу на балкон, но у самого порога остановилась и обернулась. Ее лицо теперь было таким же спокойным и холодным, как у него, только в глубине зрачков пульсировала чистая ненависть. — Знаешь, Фархад… Сегодня великий день для вашей семьи, праздник.

Она горько усмехнулась, и этот звук заставил его вздрогнуть:

— И поэтому вместо юбилея твоего отца у меня сегодня будут похороны, — её голос звучал холодно и отчётливо. — Похороны Фархада. Торжественные, пышные похороны! Того самого, в которого я влюбилась. С речами о том, какой он был замечательный — пока не струсил. С венками из увядших роз, символизирующих погибшую любовь.

Фархад побледнел. Он сделал шаг к ней, протянув руку:

— Василиса… Я пытаюсь защитить тебя!

Но она отшатнулась.

— Не подходи! — её голос дрожал от ярости. — Не смей даже пытаться дотронуться до меня после всего, что наговорил! Потому что человек, который стоит передо мной сейчас, — чужой. Покойся с миром, несостоявшийся муж!

Она вышла, громко хлопнув дверью, оставив его стоять в облаке разбитого парфюма и звенящей, мертвой тишине.

Ворвавшись в свою комнату, Василиса с грохотом захлопнула дверь, едва не вырвав ручку с мясом. Она заметалась по пространству, как раненый зверь в золоченой клетке.