Книга Дети Богов и Воинов, страница 199 – Шона Лоулес

— Мурха?

Он остановился и оглянулся.

— Спасибо.

Он кивнул. На мгновение мне показалось, что Мурха что-то добавит, но он снова развернулся и направился туда, где стояли Тейг и его отец. Они заговорили с ним, кто-то из воинов пошутил, и все засмеялись. Я больше не видела в глазах Мурхи тех невысказанных слов.

— Готова, Фоула?

Ко мне подъехали Дирмид с братом. Я забралась на лошадь.

— Да. Поезжайте вперед.

Братья направили лошадей вверх по тропе, и я последовала за ними, напоследок еще раз взглянув на лица плакальщиц. Ифы среди них не было. Ни одна из женщин даже близко не напоминала мою дочь.

Отец говорил, что смерть приподнимает завесу между нашим миром и иномирьем. В такие минуты за нами порой наблюдают наши любопытные предки, Туата Де Дананн.

Неужели и моя дочь приходила навестить меня? Я действительно видела Ифу или всему виной мое воображение?

Этого я не знала. Ифа родилась смертной. Томас утверждал, что смертные дети Потомков не попадают в иномирье, когда их жизнь подходит концу, но он не мог знать наверняка. Непостижимый край, лежащий между миром живых и миром мертвых, хранил немало тайн.

Отвернувшись, я сосредоточилась на том, чтобы следить за дорогой и не отставать от Дирмида.

Я по-прежнему принадлежу к миру живых.

Возможно, скоро это изменится, но мое время еще не пришло.

Роунат

оде я не доверяю.

Она не рассказывает мне о том, что я хочу узнать. Вода сумбурна и примитивна. Она не различает правду и ложь, мечты и желания, надежды и грезы.

Земля совсем иная. Она всегда говорит правду, поэтому беседовать с ней куда легче. Но земля понимает одно только прошлое. Кости, кровь и пыль. Все это – останки былого. Земля не ведает ни настоящего, ни будущего. Лишь дни ушедшие, дни минувшие.

Ветер не похож ни на воду, ни на землю. Он снует то тут, то там: иногда лихорадочно задувает, иногда выжидает с неподвижностью камня. Он все видит и все понимает. И шепчет.

Я услышала за спиной шаги по траве. Я давно позабыла звук чужих шагов. Человеческих уж точно. Впрочем, я сохраняла спокойствие. Я знала, кто это.

Как обычно, я подняла взгляд в последний миг. Фоула однажды сказала мне, что из-за этого я кажусь равнодушной и раздражаю окружающих. Что же, иногда это было правдой.

Колмон молчал. Он хорошо меня знал и терпеливо ждал, пока я заговорю первой. Терпение давалось ему легко. Воитель всегда знал, когда поберечь силы, когда перейти в наступление, когда сделать ложный выпад. Разговор ничем не отличался от битвы.

— Ты пришел убить меня? – спросила я.

— Нет. – В его голосе послышалось раздражение. Мне оно только на руку.

— Тогда зачем же ты пришел, Колмон?

Мой двоюродный брат нахмурился. В последнее время он слишком часто хмурился, хотя я не знала, что теперь имеет смысл величать «последним временем». Прошло восемь лет с тех пор, как меня отправили на кранног. Возможно, пора называть это временем ушедшим, временем минувшим.

— Я превращаюсь в землю, – пробормотала я, помешивая похлебку.

Колмон нахмурился еще сильнее. Я и забыла, что он не умеет говорить ни с землей, ни с водой, ни с ветром. Он меня не понимал, и это раздражало.

— Вихрь поймал меня и опрокинул наземь и велел прийти сюда, – сказал Колмон. – Это действительно была ты? Ты умеешь управлять ветром?